Шрифт:
Шушпанов Аркадий Николаевич
Превращатель
– Да это вампир какой-то!
– воскликнул я, смахивая останки прибитого комара. Пальцы были в крови. В моей собственной.
– Напрасно вы так сказали, - сказала человек рядом.
– Почему?
Мы сидели на ветхой скамеечке в дебрях заброшенного сада. Сначала я увидел разоренный дом. Половина кровли отсутствовала. "Обескровленный!"подумал
– Здесь нужно тщательно следить за тем, что говоришь.
– И все же почему?
– не унимался я.
Собеседник задумчиво взглянул вверх. Сгущались сумерки. Обнаглевшие комары донимали все сильнее, и я, не переставая, хлопал их одного за другим.
– Здесь не бывает пустых слов.
– Где? В этих зарослях?
– Это моя лаборатория.
– А кто вы? Если не секрет...
– Я лингвист...
– Что надо лингвисту в такой чащобе? Надписи на заборе?
– Вы не дослушали. Да, я лингвист, но... еще и маг...
– Да?
– Да.
– Надо же! Шел себе, шел, никого не трогал и вдруг на тебе - вышел на мага-лингвиста. А что их связывает, ну, магию с лингвистикой?
– Заклинания.
– Вот как...
– Да, - и началась лекция.
Я не понимал ничего. Мне было, честно говоря, глубоко наплевать. Не гонят - и ладно. Уходить отсюда не хотелось. Хотелось вот так просто сидеть, смотреть на листья яблонь, вишен и слив, на цветы в бурьяне, слушать вечерний посвист птиц и зудение насекомых. Когда утром тебя неожиданно поставили перед фактом, что ты - никто, и у тебя не нашлось ответа, хочется только дышать, пропускать все через уши, глаза и нос, забывая о том, что ты вообще есть. И я сидел, потирал пальцами травинку и слушал вроде как его, а на самом деле - все вокруг, кроме него.
Но этому типу, похоже, было также все равно. Оседлал любимое.
– ... Звуки, видимо, имеют смысл. Существует же связь звука и цвета! А поверья о магии слова идут с древности. Солнце останавливали словом,
Пауза.
– ...А если предположить, что комбинации звуков могут входить в резонанс с материей и подчинять ее себе? И некогда это умели использовать, а потом забыли? Можно ведь приказать сдвинуться камню, а можно - приказать рабам его сдвинуть... Так проще.
Услышав о рабах, я стал чуточку внимательнее.
– Я открыл, что есть такие места и периоды во времени, когда слова особенно сильны. Догадываетесь, где мы?
Я кивнул.
– Нашел и купил вот этот участок. Вслушайтесь...
Я вслушался. Шелест, переливы, сама тишина звучали как-то более смачно, чем где-либо еще.
– Странно, да? Теперь каждое слово, оброненное здесь, обнажает настоящий смысл. И подчиняет предмет, который называет. Сейчас этот сад именно то, что я о нем сказал. Выразился бы иначе - и был бы уже другой сад. Вы так и не поняли?
Я пока еще не понимал. Но смутная тревога уже ползла по жилам.
– Назовите кого-нибудь слизняком - и через минуту брезгливо стряхнете с рукава. Груздем - кладите в кузов. Скотом - берегитесь рогов...
Вдруг захихикал:
– Хорошо, сюда редко кого-то заносит. Подальше от греха... Правда, одно время место облюбовали всякие бомжи и пьяницы. Лексикон у них специфичный. Знаете, какие интересные вещи я находил среди бутылок?
Слабый тревожный звон внутри меня превратился в набат.
– Вы назвали насекомое вампиром. Сами выбрали правила! Вам известно, что бывает после укуса вампира?
Снова - глаза вверх. Луна желтела медалью на строгом лацкане.
А я почувствовал, что... стремительно уменьшаюсь!
– ...Никогда не знаешь, кем будешь в следующий миг. Особенно в наши времена, да?
Я зажужжал, взлетел и принялся кружить над его головой, выбирая открытый участок кожи для укуса. Вместе с тысячами мне подобных я почуял зов крови.
– Не отчаивайтесь, - призвал он, отмахиваясь.
– Придумаем что-нибудь. Могу пока утешить в одном. Чтобы убить вас, нужна осиновая мухобойка!..