Превратности судьбы
Шрифт:
— Я, если честно, не удивился. Подумал, сначала ты и там «отличился», раз такой контроль да на таком расстоянии. Но потом ты подкинул мне пищу для размышлений…
Шторм улыбнулся краешком губы.
— За целую неделю ни одного случая нарушения порядка с твоим участием. Мало того, ты даже от компании своей держался подальше. Именно тогда я пришёл к выводу,
— Я хочу продолжить службу в армии, чтобы потом сделать военную карьеру. Говорят, у меня есть все задатки, — сказал Александр.
На лице Прохорова появилась улыбка.
— В этом я не сомневаюсь. Ты доказал это, когда ещё имел репутацию уличного хулигана, и вчера твой поступок я тоже оценил по достоинству. Но сейчас не тот случай, когда можно строить из себя героя и молчать.
В кабинете наступила тишина.
— Ведь ты не будешь отрицать, что он провоцировал тебя завязать драку?
— Игорь Иванович, я уже объяснял вам, как всё было.
— Ты можешь сколько угодно твердить одно и то же, но я видел, как они приехали на озеро, и как Влад первым начал драку, а потом ещё дружков своих подключил, когда ты стал одерживать победу. Скажешь, не так всё было?
Александр молчал.
— Ты можешь не говорить ничего, показаний Шуваловой и Касимовой будет достаточно, я просто хочу, чтобы ты понял…
— Я не привык сваливать свою вину на кого-то ещё, уж простите.
Теперь настала очередь Прохорова удивляться.
— О какой вине ты говоришь?
— Я завёл Сизова! Нужно было вовремя уйти с дороги, смолчать или пройти мимо, но я этого не сделал, потому что хотел, чтобы справедливость восторжествовала… Только на таких людей, как Влад, не стоит тратить своё время, он всё равно ничего не поймёт.
— О чём ты?
Вздохнув, Шторм посмотрел на участкового и сказал:
— Не стоит сейчас говорить об этом! Кто старое помянет… так говорят?
— Ты как скала, с места не сдвинешь!
Александр засмеялся.
— Хорошие учителя были!
Прохоров встал на ноги.
— Ладно, пойду
Положив карандаш на стол к дежурному, он направился в коридор.
— А что будет с Сизовым? — спросил Александр.
Обернувшись, Прохоров улыбнулся:
— Посадить его не смогут, но, своего рода, в места не столь отдалённые он отправится!
Помолчав, он добавил:
— Отдавать долг Родине!
Эпилог
Поезд должен был отправиться с минуты на минуту. Проводники уже стояли на ступеньках, давая знать, что посадка закончена. Провожающие прощались с пассажирами и потихоньку уходили с перрона, и только две фигуры никак не могли расстаться друг с другом.
Катя крепко обнимала Александра, не решаясь отпустить его, как будто виделась с ним в последний раз.
— Не плачь, малыш! — попытался успокоить её Шторм, но вышло всё совсем наоборот.
Из глаз ручьём потекли слёзы. Шувалова хотела улыбнуться, но у неё ничего не получилось.
— Всё будет хорошо! Я скоро вернусь!
— Я знаю, — прошептала она.
— Не расстраивайся… Мы скоро увидимся! Слышишь?
— Да, — вытирая слёзы, сказала Шувалова. — Я буду скучать.
Александр прижал Катю к себе. Ему не хотелось оставлять её одну, но время, отведённое на отпуск, подошло к концу. Не явиться в часть вовремя, ровнялось дезертирству, они оба это знали. Отстранившись от неё, он провёл пальцем по её щеке.
— Я тебя люблю!
— И я тебя люблю, — тихо сказала она. — Возвращайся скорее! Я буду очень тебя ждать.
Поцеловав её в последний раз, Александр схватил свой рюкзак и запрыгнул на ступеньку уже отправляющегося поезда. На его лице была улыбка.
Он медленно удалялся от того места, где стояла его любимая девушка, но в глубине души он знал, каким бы далёким не было расстояние, разделяющее их, они всегда смогут встретиться, потому что это было угодно самой судьбе…
.