Президент исчез
Шрифт:
Когда все покинули кабинет и дверь за ними закрылась, Льюис Уорделл сказал:
— Скиннер, если вам будет угодно, мы можем выкинуть из обращения слово «мистер». Президент Стэнли похищен.
Скиннер посмотрел на министра внутренних дел, затем перевел взгляд на Браунелла, а потом опять уставился на Уорделла.
— Конечно, — произнес он, — приверженность к церемониям отнимает массу времени. Садитесь. — С этими словами он сел за свой письменный стол, повернув кресло так, чтобы, когда министр и секретарь президента усядутся, быть к ним лицом. — Значит, — продолжил Скиннер, — президент похищен.
— Да.
Скиннер покачал головой:
— Я давным-давно перестал впадать в истерику по любому поводу. Расскажите мне поподробнее.
Уорделл кратко изложил все, что знал сам. После того как он закончил свое повествование, глава секретной службы, высоко подняв брови, уставился на него, не только не произнося при этом ни единого слова, но и не имея очевидного намерения говорить что-либо.
— Послушайте, когда вам надоест глазеть… — нетерпеливо начал Уорделл.
— Извините меня. — Брови Скиннера опустились. — Нет, в конце концов, наверное, у меня все-таки случится истерика. Мистер министр, я за всю свою жизнь не слышал более дурацкой истории.
— Дурацкой?
— Да, дурацкой. Исчезает президент Соединенных Штатов, и в течение пяти драгоценных часов секретарь президента ведет себя так, будто играет с детьми в прятки. А потом кабинет министров в течение еще двух часов, собравшись в кружок, сидит и играет во что-то похожее на «колечко, колечко, выбери меня!». Возможно, вы ничего иного от кабинета министров и не ожидаете, но коль скоро в это дело должен сунуть свой нос я… а я ведь должен сделать это, не так ли?
— Продолжайте.
— Я бы не стал слишком беспокоиться о чем-то еще, до тех пор пока мистер Браунелл не расскажет нам все о тех пяти часах.
Уорделл кивнул:
— Об этом уже позаботились. Все, что касается беспокойства, будет моей обязанностью. Вам это понятно?
— Да. Дэвис велел мне подчиняться вам, вы руководите всей операцией.
— Хорошо. — С этими словами Уорделл повернулся к секретарю президента: — Браунелл, я задам вам еще несколько вопросов, после чего вы можете возвращаться в свой кабинет и утолять там аппетиты акул прессы. Если бы вам удалось справиться с ними, это было бы просто превосходно. Дайте мне взглянуть на этот платок.
Секретарь президента достал из кармана бумажный пакет и передал его Уорделлу. Тот развернул его, понюхал, положил на столешницу и, обращаясь к Скиннеру, произнес:
— Хлороформ. Понюхайте и убедитесь сами. — Потом он снова обратился к Браунеллу: — А почему вы до самого полудня предполагали, что президент может появиться в Капитолии?
Секретарь президента недолго думал над ответом:
— Я и не говорил, что предполагал это. Я только сказал: мы думали, что у нас есть основания надеяться на то, что он появится.
— И что это за основания?
— Тримейн из сталелитейной компании Аллентауна в прошлый четверг сказал мне, что он обязательно изыщет способ встретиться с президентом перед его публичным выступлением по вопросу о войне. Даже силы ада и те не остановят его. Он и ранее уже в течение целого месяца пытался добиться аудиенции.
— Действительно, фантастика. Вы хотите сказать, что надеялись, будто Тримейн утащил президента только ради того, чтобы поговорить с ним, а окончив разговор, он подвезет его к Капитолию?
— Нет,
— Ну хорошо. — Казалось, Уорделла устроило подобное объяснение. — Но в период с половины первого до половины третьего вы стали проводить иную политику.
В чем она заключалась?
— Это была идея миссис Стэнли. Она поехала навестить Салли Вормен, жену Вормена, лоббирующего в Капитолии сталелитейную промышленность.
— Зачем она туда направилась?
— Сыграть в бридж. Хотя нет, кажется, на этот раз это была игра в шашки. Да на что, черт возьми, вы намекаете?
— Не знаю. Я просто спрашиваю. И, как мне кажется, отнюдь не за тем, чтобы уличить ее мужа в утренних амурных интрижках.
Браунелл встал со стула. Наконец ему удалось овладеть собой. Он дернулся, сделал шаг, остановился, повернулся и, плотно сжав губы, поглядел на Льюиса Уорделла, а затем снова опустился на стул и сказал:
— Уорделл, вы теряете время. Я вас понимаю, вам хочется знать, почему я ждал до половины третьего, прежде чем поставить кого-либо в известность и начать какие-то действия. Все очень просто. Я не знал, кого можно было бы известить о случившемся. Подумайте и представьте себе, что будет, если кто-то — человек, заинтересованный в развитии военной промышленности или свихнувшийся на патриотизме маньяк наподобие Калеба Рейнера, — похитил президента и намеревается удерживать его до тех пор, пока конгресс не будет подкуплен или иным способом подведен к необходимости голосовать за начало военных действий? Или же до тех пор, пока Моллесон временно не возьмет на себя исполнение обязанностей президента, что приведет к тому же результату. Представьте себе, что поисками президента займется министр юстиции или начальник секретной службы — не важно кто, — но человек, который оказался в долгу у магнатов военной промышленности или же находится в какой-то зависимости от маньяка?
Угадайте, каковы были бы шансы найти президента, пока названные выше цели не были бы достигнуты! Вот с какой ситуацией в то утро столкнулись миссис Стэнли и я. Мы нисколько не боялись, что президент окажется серьезно ранен. Мы, как его доверенные лица, как его заместители, действовали в том направлении, которое, как нам казалось, наилучшим образом сохранит ту политику, которая так дорога его сердцу. Черт возьми, мы любим его! Мы любим его и преданы ему. Конечно, в первую очередь это относится к миссис Стэнли, но и ко мне тоже. Мы действовали и будем действовать в его интересах. Во-первых, мы предположили, что люди, решившиеся на такую смелую игру, строят свои планы в расчете на немедленный государственный переворот. Тогда они должны были бы предполагать, что в полдень, когда конгресс соберется на заседание, факт отсутствия президента станет достоянием общественности. Далее, на гребне растущего волнения они сумели бы добиться голосования в пользу военных действий.