Президент исчез

Стаут Рекс

— Но ограничения наложены и той и другой стороной. Они все так сделали.

— Однако даже мистер Дэвис не сможет сражаться на стороне обеих воюющих сторон. Он должен выбирать, и, конечно, выбор уже сделан. Люди, которые в наибольшей степени могут повлиять на него, встречаются с ним сегодня вечером у Коркорана. Все они тщательно подобраны, и все они будут там. Если получится найти верный тон в разговоре, ему наше предложение понравится; а если ему что-то нравится, он приступает к делу без промедления. Тогда завтра же утром он пойдет к Моллесону и сообщит ему, что министерство юстиции пришло к убеждению, что в соответствии с конституцией

пост президента считается свободным и в силу этого обстоятельства президентом Соединенных Штатов оказывается он, Моллесон. Дэвис знает Моллесона так же хорошо, как и я, и ему известно, как обращаться с ним.

Нет, он не будет даже упоминать про войну, он просто скажет Моллесону, что отныне тот — президент Соединенных Штатов. Увидев такую наживку, Моллесон будет просто не в силах пройти мимо. Дэвис подготовит почву, Моллесон займет кабинет президента, и тогда настанет время обрушить на него нашу лавину, которой он не сможет противостоять. Мы получим декларацию об объявлении войны завтра же, еще до захода солнца.

— Против этого выступят Уорделл и Лигетт. А также Стерлинг и Джекмен. Они добьются актов, отменяющих назначение Моллесона.

— От кого? Верховный суд здесь бесполезен. Где найдется такой судья, который осмелится взять подобное решение под свою юрисдикцию? Да и в любом случае на это просто не будет времени. Прежде чем соответствующее предложение будет согласовано и утверждено, война уже будет объявлена. А потом, кто сможет остановить ее? Это будет не по силам самому Стэнли… даже если тот вернется через час после ее объявления.

Дэнхем задумался. Глаза его были полузакрыты, вялые, капризные губы плотно сжаты, голова свесилась на грудь. Медленным и неуверенным движением, как бы на ощупь, он нашел карман пиджака, порылся в нем и достал портсигар из выделанной кожи. Через секунду выяснилось, что портсигар пуст.

— Вормен, у вас есть сигары?

— Я курю сигареты. Но в библиотечном ящике для кондиционирования сигар есть какие-то.

— «Панательяс»? — Дэнхем назвал марку с пренебрежением. — Это все равно что курить солому. Послушайте, Вормен, мы платим вам шестьдесят тысяч в год?

— Пока да, платили.

— Вы их заработали. Скажите, а куда вы дели президента?

Чувственный рот лоббиста скривился в усмешке, и в желто-зеленых глазах заискрился смех. Этот неожиданный смех пугал.

— Нет, мистер Дэнхем. Шестидесяти тысяч в год здесь будет мало.

— Сам знаю, что мало. Не сомневайтесь, вам заплатят. Так где он?

— Не имею ни малейшего понятия. Равно как и любой из нас, я могу строить догадки, но не поставлю на них и ломаного гроша.

— Правильно, — кивнул Дэнхем, — вы не хотите доверять даже мне. Вы совершенно правы. Насколько мне известно, ваш дом уже подвергли обыску.

— Обыску подверглась половина домов в Вашингтоне. Да, сэр, если бы до этого дошло, то в данном вопросе я не стал бы доверять даже вам. Однако до этого не дошло.

— Вы говорите это честно и прямо?

— Конечно.

— А в чем заключается ваша догадка?

— Это дело рук Джорджа Милтона. — Сказав это, Вормен пожал плечами. — Я не располагаю ни доказательствами, ни намеками, одной только догадкой. Ее поддерживают два факта: во-первых, он финансирует движение «Серые рубашки», в этом нет никакого сомнения; во-вторых, уж слишком он настаивает на своей версии исчезновения президента.

— Он всегда настаивает на своих версиях.

— Да.

Но они никогда еще не были столь нелепыми, как эта его идея, что, дескать, президент, как в засаде, затаился в Белом доме, выжидая удобного случая, чтобы сокрушить нас. Ерунда. Белый дом обыскали снизу доверху, и в любом случае подобный маневр не мог бы пройти незамеченным, в него было бы вовлечено очень большое число людей. Я не верю в это. Джордж Милтон говорит, что мы недооцениваем Стэнли. Он делает вид, что его нисколько не интересует вся наша работа с Моллесоном и Дэвисом, он заявляет, что все это впустую, потому что Стэнли уже подготовился и только и ждет наших действий. Но это же нелепо! Вот почему я думаю, что это — Джордж Милтон. Вы только посмотрите, как он сидит там и смотрит на нас. Мы делаем только то, что он позволяет нам делать.

— Если вы правы, то его песенка спета. Ну ладно, Вормен. К вопросу о Моллесоне. Я согласен.

С этими словами Дэнхем повернулся и направился к группе, собравшейся возле дивана. Вормен неторопливо последовал за ним, смех исчез из его желто-зеленых глаз.

Чтобы впустить нового гостя, слуга открыл облицованную массивными панелями дверь. Наблюдая за происходящим, Вормен остановился, прячась в своем убежище, теперь в глазах его появился азарт, как при охоте на лис. Но вот он двинулся снова, уже по направлению к двери, говоря:

— Господин министр, мы уже не надеялись дождаться вас.

Со стороны дивана тоже донеслись приветствия, их перекрыл голос Мартина Дрю:

— А, это ты, Шик! Сбежал-таки с корабля!

Обменявшись рукопожатиями с Ворменом, вновь прибывший, слишком малорослый и слишком толстый, чтобы быть похожим на крысу, переваливаясь, направился к дивану. За ним следили семь или восемь пар глаз, холодно-враждебных и в то же время полных надежды.

Такие глаза обычно можно увидеть на аукционах у покупателей, долгое время соревнующихся между собой за право покупки. Внезапно красное лицо вице-президента Моллесона побагровело, а бегающим глазам стало еще труднее смотреть прямо. Вынув сигару из тисков своих зубов, он спросил:

— Ну как, Теодор, вы закончили совещание? Надеюсь, вам, парни, удалось найти решение для большего числа вопросов, чем нам.

Вормен представил нового гостя:

— Джентльмены, это мистер Теодор Шик, министр торговли.

Затем он назвал несколько имен присутствовавших в библиотеке, последовало несколько дежурных кивков.

— А что, Шик, они там по-прежнему грызут ногти на заседании? — задал вопрос Мартин Дрю.

Казалось, что Теодора Шика забавляло увиденное.

Он бросил взгляд на Джорджа Милтона, который сидел в дальнем конце стола, отделенный от остальных добрым десятком футов, и который даже не посмотрел в его сторону. Затем Шик обратился к Хартли Гриннелу:

— Могу ли я что-нибудь выпить? Лучше бурбон или ирландское виски. — Он повернулся к Моллесону: — Однако, Боб, мне казалось, что вы не собирались уходить с вахты. Хотя какое это имеет значение, все равно центральной фигурой зрелища был Льюис Уорделл. Им очень хотелось бы выбить его из седла, однако никто не хочет брать это на себя. Он обскакал их всех. Это было даже красиво. Льюис — человек с характером.

— А Браунелл все еще под арестом? — поинтересовался Моллесон.

Сперва Шик кивнул в знак согласия, потом он кивнул еще раз, но теперь в знак благодарности Гриннелу, который принес ему виски.