Президент исчез
Шрифт:
— Звучит убедительно, — кивнул Уорделл, — благодарю вас. Точно так же убедительно и это ваше выражение «те, кто поддерживает войну». Вы не можете поддерживать войну, до тех пор пока она не началась; лично я предпочитаю говорить «те, кто провоцирует войну». Ну, допустим, я оценил логику ваших рассуждений. Каким же должен быть мой следующий шаг — начать судебное преследование Фонда борцов за мир, основанного Карнеги?
Коркоран не обратил внимания на сарказм Уорделла.
Заключив, что отведенные ему пятнадцать минут истекли, он поднялся со своего кресла.
— Я попросил бы, — продолжил сенатор, — еще всего несколько секунд, чтобы добавить, что в обществе есть две составляющие, каждая из которых в сложившейся ситуации в достаточной степени способна на дерзкие
— Убедительно, — буркнул Уорделл, — ваше время истекло.
Сенатор Коркоран вышел из кабинета.
Эта беседа обратила третье направление расследования в фарс. Приведенный Коркораном анализ не убедил Уорделла отказаться от рассмотрения своих предыдущих версий, но вероятность того, что сенатор может оказаться прав, тоже нельзя было оставить без внимания. Уорделл вызвал начальника секретной службы, а также других своих помощников, и все вместе они составили новый план действий. Началось расследование в отношении деятельности представителей пяти государств. То, что одновременно держать под подозрением обе воюющие стороны абсурдно, ни у кого не вызывало сомнения; однако нередки случаи, когда логика и нелепость ходят рука об руку.
Теперь оказалось, что любой человек в стране мог быть обвинен в похищении президента или, по крайней мере, находиться под подозрением, что же касается мотивов похищения, то все они были одними и теми же. Следствие должно было вести поиски там, где существовали благоприятные условия, готовность к похищению и требуемые для этой цели храбрость и бойцовские качества.
Преследованию подверглись коммунисты. Точно так же, как вчера, в подвалы министерства юстиции и в тюрьмы загоняли серорубашечников, точно так же как их допрашивали, запугивали и умоляли в их собственных кухнях и столовых, так сегодня поступали с коммунистами. И с тем же отрицательным результатом, и с не меньшей демонстрацией презрения, вызова и насмешки со стороны подозреваемых. Была организована слежка, были вскрыты случаи менее тяжкой «подрывной» деятельности, разоблачены несколько осведомителей, найдены штаб-квартиры организаций — и на этом все закончилось. Стало ясно, что, если коммунисты и захватили президента, они готовы на все, чтобы сохранить тайну его местонахождения.
Но нигде, даже в Вашингтоне и Нью-Йорке, коммунистам не пришлось скрываться в поисках спасения, как это делали «Серые рубашки». Преследование осуществлялось на официальном уровне, организованно и в рамках закона. Если у вас есть время, достаточные средства и способности к исследовательской работе, можно не сомневаться, что вы с достаточной степенью точности установите, как та или иная идея овладевает умами миллионов людей — ведь публикуется такое множество статей в газетах и журналах, разыгрывается бессчетное количество сцен в кино, так много говорится по радио, выступают армии вдохновенных проповедников и лекторов. Однако нет никакой возможности объяснить, как за несколько часов американский народ приобретает непоколебимое убеждение в том, что «провоенная банда» похитила их президента. Во всяком случае американцы знали, где искать виновных. И поэтому, когда предложение сенатора Коркорана волей-неволей подвигло Льюиса Уорделла оказаться в самом центре разыгрываемого фарса и когда Уорделл призвал на помощь тысячи следователей и миллион подозреваемых, это не привлекло особого внимания граждан Соединенных Штатов, как тех, кто выступал в роли действующих лиц, так и тех, кто был зрителем. Они активно участвовали в той драме, которая с самого начала стала разворачиваться перед ними; им было известно, кто здесь злодей, и его-то они преследовали. А гонять коммунистов можно и в любой другой день.
Глава 4
В четверг, в час дня пополудни, в кабинете сенатора Рейда собралась небольшая группа
Чтобы понятнее стала значительность и важность обсуждаемого дела, лучше всего упомянуть тот факт, что выражение озабоченности на лице сенатора Уилкокса сделало его и впрямь похожим на государственного деятеля. Для Тилни, Джекмена или Коркорана не составляло никакого труда выглядеть таковыми, во-первых, потому, что они были должным образом скроены матерью-природой, во-вторых, потому, что за плечами у них был немалый опыт, и, в-третьих, они и сами до некоторой степени были государственными деятелями. И хотя об Уилкоксе можно было подумать, что он демонстрирует сходство с пантерой, волком, гиеной или лисой, никому и никогда не приходило в голову, что он может походить на государственного деятеля. И вот это-то выражение встревоженной озабоченности, появившееся на его лице, и было данью последствиям кризиса, которые намеревались обсудить он и его коллеги.
Председатель нижней палаты Самнер Хорнер с покатыми плечами и подбородком, покоящимся на широкой груди, с левой рукой, глубоко засунутой в карман брюк, в то время как хорошо всем известные взмахи указательного пальца правой руки как бы подчеркивали сказанное им, произносил речь, обращаясь ко всей группе в целом и к сенатору Коркорану в частности:
— Если это ваше решение, я присоединяюсь к нему.
Не уверен, прав ли я, и, черт возьми, не знаю, как хоть кто-нибудь сейчас может быть уверен в своей правоте. Я присоединяюсь на одном условии: мы клянемся сохранять эту группу на период кризиса, мы будем строить свою работу согласно решениям, одобренным большинством из нас, нашей единственной целью является сохранение парламентского государства, и все наши решения неизменно будут строго конфиденциальными. Каждый должен дать клятву верности этим принципам, в противном случае все наши усилия будут тщетными.
— Конфиденциальными? — фыркнул сенатор Аллен. — Да мы все собрались здесь лишь потому, что сегодня утром Рейд побывал на одном таком конфиденциальном совещании, а спустя час рассказал о нем Коркорану. Во времена, подобные этому, единственное, в чем можно полагаться на человека, — это в том, что он не разболтает все, что ему неизвестно.
— Это обстоятельство должно вас устраивать, — сухо заметил сенатор Стерлинг, — вам, по крайней мере, нет нужды изменять своим привычкам.
Бронсон Тилни сидел в кресле, вытянув ноги и скрестив руки на груди, изредка поглядывал на коллег. Сейчас он с порицанием посмотрел на Стерлинга.
— Билл, — произнес он, — если вы хотите обозвать Аллена бесчестным Катилиной, сделайте это как-нибудь в другой раз. Разве он не сказал нечто такое, что заслуживает внимания? Я согласен с Хорнером. Клятва нам не повредит, она даже может несколько больше сплотить нас.
Рейд тоже сидел в кресле. Он всегда норовил сесть, как только появлялась такая возможность, вероятно, это объяснялось тем, что, когда он сидел, было не так заметно, что его рост только на дюйм превышает пять футов.
— Я не дам никакой клятвы Дрю, Каллену или кому-либо еще, — заявил Рейд. — Не потому, что при случае все равно ее нарушу. У меня есть кое-какие добродетели, но они служат только мне и знают свое место. — Он повернулся к Тилни: — Значит ли это, что вы согласны на перерыв sine die [2] ? И другого пути у нас нет?
2
Здесь: на неопределенный срок (лат.)