Причина успеха

Филдинг Хелен

Спокойно, внушала я себе, ты выше всего этого.

– Помнишь правила, которым я тебя учил? – сказал он. – А? Избранные и их друзья? Ты должна знать границы. Признавать свое низшее положение, не привлекая к себе внимания. Тебе нельзя вести себя как полноправному члену общества. Нельзя смотреть прямо в глаза, оглядываться в поисках знаменитостей, подходить к ним, заговаривать первой, просить об одолжении, утешать и читать нотации. Ты вернулась в Клуб и сразу нарушила все правила. Я следил за тобой – ты выставила себя идиоткой перед всеми. У тебя была идеальная возможность – ты же старый друг, поэтому к тебе относятся с доверием. Если

бы ты не лезла со своими африканцами, то стала бы одной из нас. Но ты облажалась. Забыла все, чему я тебя учил. – Его внимание привлек кто-то за моей спиной. – Тыквочка, – сказал он, но на этот раз не мне.

Это была Вики Спанки, актриса, которая была замужем за индейцем из тропического леса. Ее темные блестящие волосы были уложены в аккуратный боб. На ней было надето нечто странное, очень похожее на набедренную повязку ее индейца.

– Может, пойдем, Олли? – Она подошла к нему и дотронулась пальчиком до лацкана.

– Вики, ты же помнишь Рози? – Он взял ее за руку, как пятилетнюю воспитанницу детского сада. Интересно, что случилось с индейцем?

– Рози приехала из Африки, чтобы реализовать несколько нереалистичный план. К сожалению, – со смехом произнес он, – я вернул ее обратно в чудовищный реальный мир.

– Спокойной ночи, – произнесла я и спустилась по лестнице.

“Спокойной ночи”. Нет, мне надо было попрощаться с ним совсем по-другому. Я ехала в такси по Риджент-стрит, от ярких огней болела голова. Нет, мне следовало сказать: “Спокойной ночи, мешок дерьма”. Нет, лучше так: “Спокойной ночи, подтирка для задницы”. Кто это сегодня сказал? “Отвали, маленькая сучка”, – ответил бы он. “Все еще страдаешь от перепадов настроения, Оливер? Дать телефон психиатра?” Нет, надо было проявить великодушие. Надо было прервать его тираду об избранных и их друзьях и сказать: “Ты очень плохого мнения о своих друзьях. Думаю, они этого не заслуживают. Не все такие, как ты, Оливер”. На пути из Вест-Энда в северный Лондон я успокоилась. Правильно сделала, что не стала с ним пререкаться. Правильно сделала, что ушла и оставила его в покое. Надо было сматывать удочки, как только я его увидела.

Глава 19

У меня выпадали зубы. Я держала их в руке, плотно закрыв рот, чтобы те, которые остались, не вывалились и никто не увидел. Открыла глаза. Пробежала языком по деснам, проверить, на месте ли зубы. И вспомнила о вечеринке. Ночь прошла ужасно. Я то засыпала, то просыпалась от кошмаров. Ширли спала на кровати рядом со мной, ее длинные волосы рассыпались по подушке. Я лежала неподвижно, стараясь не разбудить ее, и вспоминала о том, что произошло. Мне не следовало уезжать из Сафилы. Беженцы уже на пути, но кормить их нечем. Я всё бросила ради безумного плана, который ни к чему не привел.

Первые часы пребывания в Лондоне потрясли меня намного сильнее, чем я предполагала. Я думала, что в Африке стала новым, сильным человеком; что мне никогда больше не придется пережить унижения, которым меня подверг Оливер. Но всего двадцать четыре часа пребывания в Лондоне, и я уже не была так в этом уверена. Может, над притяжением между двумя людьми, которые когда-то были влюблены друг в друга, время не властно? Я в унынии уставилась в потолок. Оливер и Клуб Знаменитых – две основные составляющие моего плана, и в обоих случаях – полное поражение. Всё очень плохо. Голова просто лопалась от этих мыслей. При воспоминаниях о вечеринке и о лагере к горлу подкатил комок, и в довершение

я вспомнила поездку в Кефти. Мне хотелось, чтобы рядом был О'Рурк. Но это только бы все осложнило – Оливер, О'Рурк, и оба на мою голову.

Проснулась Ширли.

– Как ты? – спросила она.

– Нормально.

– Не вздумай опять связаться с этим психом, – сказала она. – Пообещай. Не хочу, чтобы ты мучилась и не спала ночами.

– Обещаю, – неуверенно произнесла я.

Как я обрадовалась, когда подумала, что Оливер поможет! Но он ни капельки не изменился, и нужно держаться от него подальше. Что же мне делать? Я всё испортила. Я безнадежна.

Около пяти утра я наконец задремала. Через час меня разбудило жуткое завывание и скрежет, скрип заржавевшего мотора, звук рвущегося металла, будто жестянку резали ножом. Я в ужасе села на кровати. Скрежет сопровождался пронзительным у-и-у-и-у-и-у-и-у-и-у-и. И вдруг наступила тишина. Потом раздался оглушительный вой сирены. Вскоре скрежет повторился, уже где-то поблизости.

– Извини, – сквозь сон пробормотала Ширли, – это мусоровозки. Еще два грузовика приедут в восемь. Теперь у каждого магазина свой собственный мусорный грузовик, а наш мусор так и валяется.

– А сирена?

– Сигнализация, – объяснила Ширли. – Когда они приезжают, в магазине всегда срабатывает сигнализация. Проклятые мусорщики, – она засмеялась и закрыла рукой лицо.

Я подождала, пока она уснет, и тихонько прижалась к ней.

Утром параноидальные мысли меня уже не одолевали. Я решила подойти к проекту более основательно – для начала обзвонить редакции газет и поговорить с представителями “Содействия”. В конце концов, у меня еще целых три недели.

– Вы разговаривали с УВК ООН? – спросил Питер Керр, глава отдела зарубежных новостей “Таймс”.

– Да, и с представителями организации “Содействие”, и с Комитетом по делам беженцев в Намбуле. Поставки продовольствия обеспечивает ООН.

– Хорошо. Джеральдина! – крикнул он через комнату. – Позвони в библиотеку, детка. И в архивы, спроси, что у них есть за последние шесть месяцев. – Он вопросительно взглянул на меня. Я кивнула. – Информация о Намбуле и Кефти за последние шесть месяцев. Статьи о беженцах. Попробуй еще под заголовками “Благотворительность”, “Саранча”.

Он просмотрел фотографии.

– Вы работаете в “Содействии”?

– Уже нет. Я подала на увольнение в Эль-Дамане, перед отъездом. Сегодня собираюсь зайти в главный офис.

– Вы понимаете, что сейчас неподходящее время для голодающих?

– Вы о чем? – спросила я. – Что значит “неподходящее время”?

– Бросьте, вы же понимаете. Сейчас главные темы – Восточная Европа, Персидский залив.

– Неужели вы думаете, что проблема решена? Это не так. Посмотрите.

Я выбрала из стопки фотографий ту, на которой Либен Али опускал Хазави в могилу.

– Это мой друг, – дрогнувшим голосом произнесла я. – Фотография сделана на прошлой неделе. У нас нет времени. Можно подумать, весь мир – кафе-мороженое, а Персидский залив – “вкус месяца”. Речь идет о жизни людей.

Он оглянулся по сторонам, резко вырвал у меня из рук фотографию и положил в пачку.

– Послушайте, милая моя. Я вас прекрасно понимаю. Я просто пытаюсь объяснить, что так – дела – не – делаются. Понятно? Это газета. – Он почесал шею. – Мы могли бы предоставить вам колонку – впечатления очевидца. Напишете о работе в лагере, о своей миссии, обратитесь за помощью лично.