Причина успеха
Шрифт:
Я откинулась на спинку кресла, ощущая полную свободу. Наконец-то нас не будут беспокоить телефонные звонки. Десять часов спокойствия. Вчерашний день был сущим кошмаром – каждую минуту мне приходилось делать тысячу дел. В пять тридцать, застряв в пробке в такси, когда мне нужно было успеть купить еще восемнадцать пунктов по списку, я собственной рукой порвала колготки.
Только все уснули, появилась стюардесса. Она катила зловонную тележку. Оливер откинул столик и с нетерпением стал барабанить по нему пальцами. Стюардесса протянула
– Извините... – обратился Оливер к ее удалявшейся спине, поднимая крышку. Он даже не посмотрел, что внутри. – Извините...
Я спохватилась слишком поздно. Лоток соскользнул с края расшатанного столика. Я попыталась закрыть колени Оливера собой, и на мою руку вылилось нечто коричневое, сильно напоминающее жидкий стул.
Африканцы веселились от души. Оливер стоял в проходе, яростно растирая коричневое пятно, которое растекалось от воротничка белоснежной рубашки к молнии темно-синих брюк.
– Где старший стюард? – вопил он на стюардессу, которая с безразличным видом протягивала ему грязную салфетку. – Где представитель авиакомпании? Это полный абсурд! Я не в состоянии так путешествовать! Мне нужно переодеться!
– Первый класс. – Джулиан с надеждой выглядывал из-за спины Оливера. – Вы должны перевести его в салон первого класса.
– Давай, сынок, снимай штаны, вот смеху-то будет, – заржал Вернон. – Напяль на себя намбульскую национальную ночнушку.
В этот момент в проходе появилась Коринна, с тревогой глядя на стюардессу.
– Туалет засорился, – сказала она. – Вонь жуткая.
– Первый класс? – с надеждой спросил Джулиан.
На следующее утро, в воскресенье, я проснулась в номере отеля “Хилтон Эль-Даман”. С того дня, как я уехала из Намбулы, прошло три недели. Эфир был запланирован на четыре часа в следующую среду. Все выступления были записаны. Динсдейл и Барри должны были вести программу в Лондоне с прямыми включениями из Сафилы, если все получится так, как мы планировали.
На сердце было беспокойно. Слишком много зависело от этого эфира. Колонна беженцев вот-вот прибудет в Сафилу, а запасы практически истощились. Еды, которую привезли мы, хватит максимум на неделю. И если обещанный корабль наконец не появится, все будет зависеть только от нас. В Лондоне у “Серкл Лайн” стоял наготове второй самолет. Продовольствие было готово к отгрузке. Оставалось всего лишь получить пожертвования по кредитной карте в среду вечером. Тогда мы смогли бы наладить регулярные авиаперевозки до тех пор, пока опасность не минует. Если эфир пройдет успешно, все будет в порядке.
Нам предоставили номера в “Хилтоне” со скидкой. Я была в восторге. Фойе служило местом встречи элиты Эль-Дамана. Сотрудники авиакомпаний, дипломаты, представители ООН и Европейского сообщества приходили в эту маленькую гавань, чтобы поиграть в теннис, поплавать, выпить фруктового пунша
В восемь часов я спустилась в фойе. Я использовала все туалетные принадлежности, включая пену для ванны и купальную шапочку, попросила у горничной еще и спрятала в сумочку, чтобы принять душ в Сафиле. Знаменитости разошлись по номерам и уснул и. Мне нужно было отыскать съемочную группу, оператора, звукорежиссера, ассистента и фотографа из “Ньюс”. Они вытянули короткую спичку и отправились в Намбулу на грузовом самолете. С ними была и Эдвина Роупер, наш куратор из “Содействия”. Они должны были прилететь вчера днем, но в отеле не зарегистрировались. На ресепшн мне оставили два сообщения. Первое – от Малькольма.
Привет тебе и летающему цирку. Извини, срочно нужно ехать в порт Намбулы. Нет времени оформить разрешение на въезд. Желаю удачи.
Малькольм
Прекрасно. Второе сообщение было от Паттерсона, британского консула.
Ваша съемочная группа и менеджер по персоналу задержаны в аэропорту. Извините, сегодня ничем не смогу помочь, моей жене нездоровится. Назначил вам встречу с генералом Фаруком, главой Отдела безопасности, в центральном офисе Отдела безопасности в девять утра.
Я взглянула на часы. Восемь пятнадцать. Надо выезжать, но у нас не было машин. И тут из вращающихся дверей вышел Андре из УВК ООН.
– Привет. Как дела-а-а? Рад видеть тебя. О'кей. Мы поцеловались в обе щеки.
– Как поживает отвергнутая сестра милосердия?
– Боже! И ты это видел.
– Видел! Да у нас уже целую неделю только об этом и говорят.
– Вранье, все это вранье.
– Не волнуйся. Это только на пользу. Знаешь, как Гюнтер после этой статьи завертелся?
– Паттерсон прислал сообщение. У меня встреча с Фаруком.
– Знаю. Я заехал за тобой. Фарук ждет тебя в восемь тридцать.
– Паттерсон пишет в девять.
– Паттерсон ничего не соображает.
– Как дела в Сафиле? Корабль прибыл?
– О'кей, о'кей. Корабля все еще нет. И скорее всего – не буду объяснять почему – в ближайшее время поставок не предвидится. Беженцы, как ты и предсказывала, идут толпами не только в Сафилу, но и во все лагеря на границе.
– Что сейчас творится в Сафиле? Он замолк на минуту.