Причуды любви
Шрифт:
Мерри, сама того не сознавая, глаз не сводила с предмета своих размышлений. Она так привыкла оставаться незаметной на подобных собраниях, что чувствовала себя настоящей невидимкой. Поэтому и забыла об осторожности.
Лорд Ратерфорд, подняв глаза от пережаренной оленины и отчаянно пытаясь найти какую-нибудь тему для разговора, снова встретился с этими глазами-сливами, обрамленными каймой густых загнутых ресниц. Взгляд оценивающе-насмешливый. Нет, он не ошибся: владелице этих глаз совсем не правится то, что она видит. Для его светлости было весьма неприятным ударом понять, что именно леди Блейк
Все еще потрясенный открытием, он рассеянно отметил оригинальность широкого смеющегося рта над маленьким квадратным подбородком, но тут она повернула голову, отвечая на какую-то реплику соседа, и снова принялась глупо хихикать.
Неужели все это ему показалось? Беспощадное осуждение в глазах этой жалкой мышки, посмевшей пялиться на него с такой очевидной неприязнью? Да она наверняка не бывала нигде дальше Фауи! Ничего, после ужина он снова побеседует с леди, и, если она посмеет выкинуть какую-нибудь дерзость, жестоко пожалеет об этом.
Мередит, не подозревая, что ее разоблачили, тем временем умирала от скуки. Казалось, прошла вечность, прежде чем хозяйка поднялась и дамы удалились в гостиную, предоставив джентльменам поболтать за портвейном. Но, выходя из-за стола, Мередит с недоумением ощутила чей-то пристальный и недобрый взгляд. По какой-то причине, непонятной ей самой, она вскинула подбородок и ответила таким же взглядом. Его светлость нахмурился, но тут же обернулся к хозяйке, похвалив превосходный портвейн, а Мерри тем временем поспешно улизнула. Она уже подумывала притвориться, что болит голова, или упасть в обморок, хотя в этом искусстве отнюдь не преуспела. Зато таким образом можно быстренько избавиться от здешнего общества и поскорее вернуться к мальчикам. Но тут же вспомнила, что отослала домой Джема с лошадьми и теперь зависит от чужого милосердия».
Нельзя же требовать, чтобы соседи гоняли экипаж специально ради нее, хотя она не сомневалась, что они непременно поступили бы так ради внезапно заболевшей дамы, Все они, несмотря на свою тупость и узколобость, люди довольно добрые.
Гостиная быстро наполнялась теми представителями местного дворянства, которые получили приглашение на чай после ужина. Мередит с облегчением обнаружила, что теперь можно без помех раствориться в толпе, и, когда к ним присоединились джентльмены, уже успела вступить в оживленную беседу именно с теми особами, которых предпочитала: престарелыми матронами, чьи воззрения всегда были достаточно предсказуемы и не отличались разнообразием. В их компании она могла позволить себе уноситься мыслями куда-то далеко, пока язык выговаривал давно известные банальности.
Дэмиен всячески старался улучить минуту, чтобы без помех понаблюдать за ней. В ее стройной фигурке было что-то маняще знакомое. Может, просто фамильное сходство с юным Робом? Глаза… россыпь веснушек на носу… Любой скажет, что они брат и сестра. Но дело не только в этом.
Он тряхнул головой, безуспешно пытаясь поймать ускользающее воспоминание.
Звуки настраиваемых инструментов, стук колес и копыт по засыпанной гравием аллее, возбужденные голоса молодых людей и девиц заставили собравшееся в гостиной общество перейти в бальную
— Леди Блейк, не окажете честь потанцевать со мной?
Тихий вопрос застал ее врасплох, и Мередит, вновь забыв о привычной осторожности, подняла голову.
— Весьма польщена, ваша светлость, но я не танцую, — ответила она, поспешно отводя взгляд.
— В таком случае давайте побеседуем, — вкрадчиво предложил лорд Ратерфорд. — Или вы и в этом не сведущи?
Мередит с шумом втянула в себя воздух, но тут же смущенно хихикнула:
— Умоляю, простите мою чрезмерную застенчивость, милорд. Видите ли, я так боюсь, что вы найдете мое общество таким же удручающе скучным, как и наши места. Прискорбно, разумеется, но мы совершенно не привыкли к визитам столь важных, я сказала бы, августейших особ и потрясены честью, оказанной нашей скромной общине.
Веер из петушьих перьев снова затрепетал в воздухе.
— Не правда ли, миссис Гарфилд? — обратилась она за поддержкой к престарелой соседке.
Его светлость, которого выставили напыщенным фатом, был вынужден выслушать пространную речь миссис Гарфилд.
— О, Пейшенс! — приветствовала Мередит хозяйку, строго следившую, чтобы все гости развлекались. — Мы только что заверяли лорда Ратерфорда, как польщены его блистательным присутствием.
Опять этот действующий на нервы смешок!
— Разумеется, дорогая, — добродушно улыбнулась Пейшенс, похлопав Мередит по руке. До лорда Ратерфорда только сейчас дошел тот странный факт, что глупости, изрекаемые леди Блейк, воспринимаются соседями как должное. Почему же он убежден, что внешность обманчива? В конце концов, он совершенно не знал эту даму и, не будучи ее другом, не имел права выносить о ней суждения.
Он посмотрел в центр зала, где уже становились в ряд пары.
— Леди Баррет, умоляю, вступитесь за меня. Я пригласил леди Блейк, но она известила меня, что не танцует. Я бы понял ее смущение, заиграй музыканты вальс, но, думаю, котильон хотя бы раз в жизни танцевал каждый, не правда ли, мадам?
От его ослепительной улыбки, совершенно преобразившей мрачное лицо, у Пейшенс перехватило дыхание.
— Разумеется, лорд Ратерфорд, — выдавила она. — Но леди Блейк — настоящая отшельница, верно, дорогая?
Мередит наклонила голову и усердно замахала веером, бормоча что-то страдальческое.
— Ах, оставьте, Мередит, — непререкаемым тоном изрекла Пейшенс. — Танец пойдет вам на пользу. Нельзя же отказывать такому партнеру.
— Я стану предметом всеобщей зависти, — пролепетала Мерри.
Маленькая лицемерка!
Дэмиен едва сдерживал гнев. Ни одному человеку не позволено издеваться над полковником Ратерфордом, но эта увядающая фиалка играет с ним, как кошка с мышью, так, что только он это сознает!
Он сжал затянутую в перчатку ладонь и одним рывком поднял с места ее обладательницу настолько ловко, что никто, кроме Мередит, ничего не заметил. Бедняжка открыла было рот, чтобы выразить свое негодование, но тут же прикусила язычок, и только краска, выступившая на бледных щеках, выдавала ее недовольство.