Придон
Шрифт:
– Отец, это я – Меривой…
Аснерд хлопнул себя по лбу:
– Ах да, это Меривой, а вон тот – Франк…
Великан подумал, наморщил лоб, произнес задумчиво:
– Или вообще-то я Франк?
Он захохотал, все трое захохотали так, что на сотню шагов вокруг лошади тряслись и подгибали ноги, только двое коней сыновей Аснерда не повели и ухом, лишь косились огненными глазами.
Аснерд сказал уже серьезно:
– Дети, вы прибыли вовремя. Как там дома, все в порядке?.. Ну, я так и думал. Придон, мои дети видят, как к я… словом, неплохо. Но главное, что они всегда оставались лучшими
Придон ощутил, что тянется кверху, едва-едва сдерживается, чтобы не встать на цыпочки. Меривой и Франк высились разве что на голову над рослыми артанами, да в плечах, понятно, пошире, но каждый, кто бросал на них взгляд хотя бы издали, сразу чуял горных великанов, в жилах которых течет не кровь, а огненная лава, а плоть тверже гранита. Самое же главное, что оба, в отличие от остальных горных великанов, вооружены не дубинами, а луками.
Похоже, им луки достались от дедов-прадедов, а те знали особые секреты, или же совсем недавно по их заказу горные гномы выковали из особой стали.
Придон содрогнулся, увидев эти луки. Размером в рост человека, толщиной с голень, луки холодно блистали металлической синевой. Не сразу сообразил, что древко не из дерева, любое дерево ломается в пальцах горных великанов, а из особой стали, секрет которой знают только горные гномы. Даже тетивы не из жил, те рвутся, как паутина, а из прочнейшей стальной проволоки, свитой в несколько слоев.
А когда Придон увидел стрелы в тулах, холод прошел по телу. Толщиной и размером с дротик, они ко всему еще блистали металлом, выкованные пусть и простыми деревенскими кузнецами, но все же из железа, каждая с наконечником с артанский топор!
– И что же, – спросил он осевшим голосом, – они могут такими стрелами… далеко?
Аснерд пожал плечами:
– Могут и далеко. Но тогда уже неточно, всякие там ветер да комары сбивают в сторону. А если недалеко, то нет дерева, что не прошибут насквозь, как лист лопуха. Нет камня, что не расшибли бы вдрызг! Нет героя, чей щит и доспехи выдержали бы… но главное, Придон, нет дракона, чей панцирь устоит перед стрелами моих сыновей!
Он с гордостью обнял обоих, а те, теперь Придон видел, не такие уже и каменные, довольно улыбались, жались к могучему отцу, как малые дети, которым в жизни доставалось мало ласки.
А дракон тем временем пролетел над лагерем, снизился, пролетел еще. Наездник свесился с загривка, внимательно рассматривал устройство воинского стана. Несколько человек пустили стрелы, но те, описав дуги в воздухе, попадали обратно. Дракон выпустил длинную струю огня, та рассеялась, не достигнув земли.
Один из лучников сделал приглашающий жест, мол, давай ниже, угощу. Дракон сделал полукруг, снизился, пошел над лагерем, расставив огромные красные крылья и раскрыв пасть.
Лучник, а за ним еще несколько человек торопливо натянули тетивы. Стрелы взвились, с десяток ударились о блестящую броню летающего чудовища и полетели обратно. Дракон дохнул пламенем. Длинная струя огня, похожая на огненную змею, протянулась, изогнувшись, к людям с луками. Лучник пригнулся, выронил лук и ухватился за лицо. Другие подхватили его под руки. Он разогнулся и погрозил кулаком вслед дракону.
Чудовище пронеслось над лагерем, не двинув крыльями.
Аснерд
– Вот теперь пора!
Франк и Меривой сорвались с места, Придон ошалело смотрел, как они со скоростью скачущих коней оказались чуть ли не в середине лагеря, а дракон только-только развернулся и полетел снова, еще больше снизившись, пасть раскрыта…
Придон наконец остановил коня, ноги понесли его вслед за сыновьями Аснерда. Дракон несется над лагерем, крылья растопырены, выглядит скалой, что непонятно каким колдовством оказалась в воздухе…
Меривой и Франк почти одновременно натянули луки. Придон видел, как блеснуло серебром. Руки братьев снова метнулись к тулам, коротко блеснуло, на этот раз Придон услышал грозный звон тетив.
Дракон взмахнул крыльями, из пасти вырвался ужасающий столб огня, но дракон зачем-то задрал голову. Огонь опалил небо, а дракон продолжал молотить крыльями уже судорожно, беспорядочно. Его занесло боком, затем начал подниматься к небу, словно взбирался по невидимой горке, но та проломилась, он рухнул с высоты, у самой земли растопырил крылья и попытался лететь, но мордой ударился о телегу, пропахал в земле широкую борозду и застыл огромной горой укрытого панцирем мяса, только крылья еще дергались, хлопали, поднимали пыль и вышвыривали горящие угли из костров.
Сыновья Аснерда быстро и точно выпустили еще по две стрелы уже в голову дракона. Придон отчетливо слышал треск, с которым проламывались толстые кости. Стальные стрелы погрузились почти до самых кончиков.
Сам Аснерд, невзирая на то что дракон еще дергался, быстро вскарабкался по передней лапе, было видно, как возится с наездником. Меривой сунул лук за спину и покарабкался тоже наверх. Аснерд ножом перехватил ремни, взял на руки и передал сыну безвольно обвисшее тело наездника со словами:
– Береги! Головой отвечаешь!
Придон подбежал, крикнул сорванным голосом:
– Молодцы! Как вы вовремя…
Он осекся. На руках Меривоя лежал юноша, чье лицо показалось Придону очень знакомым. Когда Меривой спустился вниз, Придон отбросил с головы наездника капюшон. Оттуда выпало, разматываясь, тяжелое золото волнистых волос, они повисли почти до земли.
Руки Меривоя дрогнули, Придон вскрикнул:
– Смотри не урони!.. Это же Яська!
Меривой уставился в бледное лицо девушки. На губах ее выступила кровь, а когда он попытался взять ее поудобнее, от неловкого движения изо рта потекла тонкая красная струйка.
– В мой шатер! – распорядился Придон. – Позвать Вяземайта! Я не хочу, чтобы она умерла.
Меривой взглянул на него с благодарностью.
– Она враг, – пробормотал он, – но я тоже не хотел бы, чтобы она…
Он запнулся. Придон развернул его к себе спиной, это было почти то же самое, что развернуть скалу, ткнул в спину. Меривой ринулся к далекому шатру.
Глава 3
Веки оказались такими тяжелыми, что Яська сумела их поднять только с третьей попытки. Все плыло, расплывалось перед глазами, не скоро и с трудом начала различать вроде бы морду своего дракона. В сердце стукнула радость, жив, уцелел, это ж она виновата, что решилась пролететь так низко…