Придурки
Шрифт:
Чёрт бы тебя подрал. Всё-то ты знаешь. И если сказал, что дракон есть, то он есть. Скверно.
«А может, ему кошку отравленную подбросить?» – спрашиваю безо всякой надежды.
«По моим сведениям…» – снисходительно начинает супостат. «Пшёл вон! – ору. – Почему воротничок не подшит? Где ремень, мать твою?»
Как будто я сам не знаю, что даже в слона столько крысиного яда не влезет, чтобы этого дракона хотя бы понос прохватил.
От генерала толку нет. Он будет рисовать кроки, утыкает карту синими флажками, его солдаты будут кукукать
По уставу главнокомандующим этой богадельни являюсь я. Но солдаты меня не уважают. Я не умею ласково ткнуть их кулаком в пузо и спросить, хорошо ли кормят.
Они со мной никуда не пойдут.
Как это не вовремя… В голове мутно, хоть бы просвет какой, туман один. Никак не додумать цепочку вытекающих друг из друга предложений – рвётся. Может, обойдётся? Рассосётся как-нибудь, а тут и я в доспехах, со ржавым мечом. «Ваше Величество, не нужно уже – издох аспид…» – и домой, домой – улыбаться в бороду, как смешно всё с этим драконом вышло.
Сижу я с пустыми глазами и думаю, думаю… Надо идти. Как-то получилось, что кроме меня некому. Я бы с удовольствием всё свалил на кого угодно. Но никого невозможно найти.
Господи, они столько лет не давали мне побыть одному, подумать, что-то решить и бросить наконец это дурацкое королевство. И теперь, когда я, замученный и высосанный их проблемами, болезнями, сплетнями, хихиканьем за спиной, еле волочу ноги, меня наконец оставили в покое.
Я пойду. Конечно же пойду. С дурацким мечом и без героического профиля. Я плохой, но добросовестный король. И очень боюсь, что и я тоже перестану себя уважать.
Сожрёт меня этот дракон. Это вам не Змей Горыныч с именем-отчеством, со своими пусть неправильными, но мыслями об этой жизни. Выходи, чудище-поганище, биться будем…
Может, по дороге что-нибудь придумается? Опасность близка, кровь взволнуется, голова прояснится.
Обязательно прояснится, а то плохи мои дела.
Дракон, по последним донесениям, сжёг Завалинку дотла. Хотя староста, сволочь, скормил ему всё-таки трёх девиц. С согласия деревенского схода.
Старосту повесить. Остальным – Бог судья.
Министра внутренних дел – в три шеи, за границу, к чёртовой матери. Ненавижу непьющих кристально чистых людей. Наделает он тут делов без меня.
Генералу – орден, я ему ещё на Пасху обещал, да забыл. Солдатам – водки, сколько выпьют, и навечно запретить застёгивать крючок на воротничке.
Извините, дорогой читатель. Сказка только начинается, а я уже ухожу. Я пишу последние строки, сняв глупую железную перчатку, которой только орехи колоть хорошо.
Если вернусь, обязательно расскажу, как там получилось с этим драконом, и тогда слово «конец» стоять будет гораздо дальше от этого места.
Осталось
Дочке обещал написать длинное смешное письмо. Я её люблю. Когда у неё начался переходный возраст, я взял на заметку всех юных разбойников, обдирающих яблони в королевском саду, и всех мало-мальски заметных дураков, уличённых в созерцательности. Я был готов ко всему. К нищим, злодеям, поэтам и мусорщикам. Но её нынешний муж застал меня врасплох. Этого с детства плешивого выпрямителя кривых линий я не ждал.
И в собственной дочке я тоже ничего не понимаю, хотя знаю её гораздо лучше, чем всех остальных женщин этого мира.
Впрочем, похоже, как-то она там устроилась, в его чугунном замке с сосисками и кислой капустой.
Я всегда за неё боялся. Женщине для счастья нужно быть круглой дурой с большими голубыми глазами.
И, наконец, Её Величество…
«Я ухожу, – говорю я, надеясь неизвестно на что. – Воевать с драконом».
Королева пожимает плечами. Если я сейчас подпрыгну к потолку и рассыплюсь на три миллиона разноцветных шариков, она пожмёт плечами ещё раз. Поздно. Никакие драконы здесь уже не помогут.
Вот и всё. Я выполнил все обещания, о которых сумел вспомнить.
Осталось последнее. Выполняю.
– Сочини мне сказку, – попросила меня королева давным-давно. – И чтобы она обязательно заканчивалась «вот так они и жили».
Жили-были глупый король и красавица королева. Жили они душа в душу тридцать лет и три года. Ушёл однажды король воевать с драконом и не вернулся. Это было бы грустно, да, к счастью, никто этого не заметил.
Вот так они и жили.
Один благородный рыцарь
Один благородный рыцарь полюбил прекрасную принцессу, дочь короля того королевства, в котором он жил.
Но когда благородный рыцарь пришёл свататься, король показал ему дулю, а принцесса язык, потому что папа давно обещал отдать её замуж за соседнего султана, чтобы иметь выход к морю.
Благородный рыцарь, который не привык отступать, пошёл и взбунтовал крестьян, наговорив им всякие враки про то, как якобы крестьяне живут в Люксембурге.
Крестьяне схватили кто кольё, кто дубьё и пошли требовать у короля ежедневное бланманже к завтраку.
Увидев такое количество чумазых бунтовщиков, королевское войско спряталось в сортир и никому не открывало.
Пока крестьяне гонялись за поварихой, благородный рыцарь уже готовился к свадьбе, но тут выяснилось, что король, надев платье принцессы, сбежал подземным ходом в тот самый Люксембург, а принцесса, переодевшись мальчиком, ушла в беспризорники.
Благородный рыцарь, который к тому времени уже стал королём, отдал приказ поймать всех беспризорников королевства и отмыть их в бане, чтобы выяснить, кто из них мальчик, а кто девочка. Но беспризорников оказалось так много, что во всём королевстве не хватило угля, чтобы накипятить на них горячей воды.