Шрифт:
Глава 1
Глава 1
Действующие лица:
Дубовая — одаренная ведунья.
Иван Николаевич Терн — городской журналист.
Никодим Прокофьевич Горт — закрытый землевладелец, вдовец.
Арсений Горт — старший сын Никодим Прокофьевич. Будущий наследник.
Василий Горт — средний сын в семье Гортов. Будущий купец.
Федор Горт- младший сын в семье Гортов.
Сьюзи — племянница Никодима Прокофьевича Горта. Живёт в столице с семьей.
Черноволос —
Мужчина, в дорогом по местном меркам фраке, поежился и глянул на седую женщину, что сидела на лавке у дома.
— Мерзко как, — произнес он, присаживаясь рядом. — Туман этот еще…
— Последний туман перед посевной, — спокойно ответила та.
— Откуда знаете, что последний? — нахмурился он и передернул плечами.
Женщина выразительно взглянула на него и тот хмыкнул.
— Что? У ведьм свои приемы?
— Еще раз ведьмой назовешь — мочиться кровью до осени будешь, — спокойно ответила она и взглянула на улицу, где во дворах уже собирался народ.
— А как мне вас называть? — спросил мужчина. — Имени мне вашего так и не сказали. Сказали, вы — «Дубовая». А что и почему, не сказали.
— Ну и зови Дубовой.
— Но вы ведь ведьма… — произнес городской хлыщ и тут же осекся от недоброго взгляда собеседницы.
— Ведунья.
— Ведунья?
— Ведунья, — кивнула та, продолжая смотреть за едва различимой суетой в соседних дворах.
— А в чем разница?
— Мы со смертью дел не имеем. Грех на душу не берем, — спокойно ответила она.
— Вот как… И… все?
— А тебе еще что-то надо? — хмыкнула Дубовая.
— Нет, просто… я не силен в сельских магических искусствах, — пожал плечами он.
— Тебя-то как звать? — спросила женщина. — Привели уже ночью, сразу спать улегся.
— Иван Николаевич Терн. Я из газеты городской. Максим Никифорович договорился с Гортом, чтобы мне ритуал плодородия показали. Хотим местный справочник ритуалов и верований выпустить.
— Никодим Прокофьевич, значит, с чиновничьими дела имеет, — задумчиво произнесла ведунья.
— Никодим… Кто?
— Горт. Никодим Прокофьевич Горт.
— А, простите, — усмехнулся мужчина. — Нет, просто его сестра у нас в редакции работает. Договорились вроде бы как… Я уж не в курсе, о чем.
— Понятно, — кивнула ведьма.
В этот момент на другом конце села раздался мелодичный женский голос:
— За тума-а-а-аном ничяго не ви-и-и-идно…
Мужчина, несмотря на то, что ещё недавно ежился от холода, выпрямился и посмотрел в ту сторону.
— Началось?
Ведунья поднялась, за ней поспешил и мужчина. Он направился к калитке деревенского дома, но Дубовая его тут же остановила:
— Калитку не трожь!
— А? Почему?
— Нельзя. До нас дойдут — тогда
Мужчина нахмурился, поглядел вокруг и в тумане заметил соседей, что, уже нарядившись в традиционные наряды, стояли у калиток и терпеливо ждали.
Высунув голову над забором, журналист из города взглянул по улице, в сторону пения, в котором уже добавилось несколько голосов. Не обращая внимания на недовольное сопение ведуньи за спиной, он напрягал зрение, пытаясь разглядеть, что там происходит.
— Уймись! Подойдут — все увидишь, — наконец не выдержала ведьма.
— Почему в тумане? Почему на рассвете?
— Потому что днем иль ночью тумана нет, — буркнула женщина. — А туман — так по преданиям заведено. Из тумана все вышло, все туманом во конце времен и станет.
Мужчина засунул голову обратно, задумчиво взглянул на женщину и, тяжело вздохнув, встал рядом с ней.
— Ты с Марьей приехал? — спросила меж тем ведьма, чтобы отвлечь его от мыслей о «непристойном», по местным меркам, поведении.
— Марией Прокофьевной? — взглянул на нее Иван Николаевич. — Да, мы с ней приехали. Она с дочерью, а у них в доме даже лечь негде. Вот меня к вам и поселили. У вас неплохой дом, кстати. Ухоженный. Так и не скажешь, что там ведунья живет.
— Не живет там ведунья, — вздохнула Дубовая. — Я тоже пришлая, с юга. А дом этот гостевой выходит. Вдова бездетная там жила. Дом славный, но себе никто не взял и не заселился.
— Почему?
— Плохой смертью умерла. Дурной след на семейство будет.
Терн задумчиво глянул на ведунью, а затем на появившихся в тумане людей. Протяжную песню пело уже несколько десятков голосов. Впереди шел мужчина с наголо бритой головой в красной рубахе и красных штанах. Справа от него шел высокий широкоплечий парень в синем халате, подпоясанный белым поясом. Слева парень помладше в зеленом жилете на голое тело и коротких зеленых шортах. За их спинами виднелся самый младший из передней делегации — парнишка лет шестнадцати, одетый в подобие мантии из серого материала. На голове у него был венок из кленовых веточек. Причем сложен был так, что листья были один к одному, образуя подобие короны из листьев. В руках у него была пара веток, которые он нес над головой.
— Они братья что ли? — задумчиво спросил журналист.
— Семья. В красном — Никодим Прокофьевич Горт. Справа старший сын — Арсений. Мудрый муж выйдет. Учится исправно, хоть и слаб на дело. Больно долго думает. Слева — средний сын Василий. Тот еще заноза. На месте не сидит, постоянно за все хватается, да до конца не доводит. За спинами их — младший Федька. Этот как в былинах старых. Старший был умен и статен, средний был и так и сяк, ну а младший был совсем дурак.
— Он убогий что ли?