Приемные родители

Зябрева Юлия

Кроме одного. Да-да, кроме того самого, Единственного.

Мужчины в жизни Веры сменяли один другого, но ни один из них не подобрал ключика к заветной дверце Вериной души. А он, между прочим, подрос и повзрослел вместе с ней. Если в молодости хотелось мужчину — того, который заставит забыть о всех прочих — то в зрелости (а уже в двадцать пять, особенно, открыв пятый филиал салона красоты "Вера", Верочка сочла, что стала зрелой женщиной!) он трансформировался в желание завести настоящую семью. С мужем и ребёнком.

Один мужчина

был слишком себялюбивым. Другой — слишком суровым. Третий — превыше всего на свете любил спиртное. Четвёртый оказался неверным. Пятый… что толку вспоминать, когда ни один из них не показался Вере подходящим на роль отца ребёнка?

А время шло.

— Да, конечно. О, это замечательное предложение, вы могли бы выслать прайс? Записывайте адрес…

Когда Вика шла сюда, шаги её были решительны, а сердце преисполнено отваги и… чёрт возьми, решимости же! Но, как только на глаза попалась шикарная вывеска салона красоты "Вера", сомнения догнали со спины и набросили удавку. Шёлковую, такую обманчиво-мягкую, что Вика не сразу заметила, как замедлились её движения. Только остановившись у широких мраморных ступеней, поняла: мгновенный импульс, порыв, был непродуманным от и до.

Оставайся она Ермолаевой Викторией, об её приходе уже известили бы Верочку, и она б, как обычно, выпорхнула навстречу с ласковым щебетанием. Но… Токмакову Ариадну тут не знают. И как, как ей добраться до хозяйки салона?

Что, зайти и с порога объявить: Вера, ты мечтала о детях? Так тебя ждёт Алёшка, он готов стать твоим сыном! А Вера вызовет охрану, и на биомуляже, ничем не отличающемся от человеческого тела, появится пара-тройка синяков… или даже десяточек.

Нет.

Нет, и ещё раз нет.

Но… что же делать-то?

Вика прогулялась вдоль ступеней, изредка бросая взгляды на входную дверь. Сунулась в кошелёк. Да, пожалуй, выделенных Артуром денег ей хватит и на посещение салона! Только потом придётся хвост поприжать, потому что это Вику Ермолаеву тут обслуживали бесплатно, а Токмакова не была даже постоянной клиенткой.

И время. Одни сутки из семи, выданных на это задание, уже ушли на путь из Сочи до Москвы. А ещё надо уговорить Веру. А ещё надо добраться до Ухтомска. А ещё…

Что делать? Что же делать?

Идти ва-банк. У Вики больше нет её тела — но ведь память при ней!

Преисполнившись новой решимости, Вика уверенным шагом прошла сквозь зеркальные двери и произвела фурор, обратившись по именам к охраннику и выбежавшей навстречу девушке-стилисту:

— Добрый вечер, Фёдор, как служба? Жена выздоровела?

Фёдор поперхнулся воздухом и не ответил: когда Вика ещё была жива, его жена проходила курс химиотерапии, шла на поправку.

— Добрый вечер… — вспомнив, что она всё-таки актриса и что роль её — роль ясновидящей, сделала эффектную паузу. — Добрый вечер, Жанна! — дополнив фразу широким "считывающим" жестом, Вика выпустила

на лицо загадочную улыбку:

— О… о!.. вижу… ты… недавно… родила… дочку!

— Ах! — прижала Жанна ладошки к пышной груди. — Ах!.. как?! Как вы?.. Откуда?!?

— О, — Вика прикрыла глаза. — О, я много знаю. Я… хочу… видеть вашу Веру. Я… пришла… — Ермолаева-Токмакова, грациозно лавируя между прозрачными столиками, добралась до гостевого дивана, — пришла говорить с ней. Меня привело сюда… моё шестое чувство.

Жанну как ветром сдуло!

— Вера Дмитриевна! Вера Дмитриевна!.. — затихли её крики где-то в недрах салона.

Вика с тоской огляделась.

Подумать только, ведь ей знакома здесь каждая мелочь. Цвет портьер они выбирали вместе с Верой и Светкой. Вон тот олеандр покупали тоже вместе — заказывали в интернете, а потом ездили на вокзал, получали укутанный в бумагу и целлофан горшок. Те два кресла поставили у окна специально для того, чтобы можно было уединиться в тени зарослей монстеры, финиковых пальм и юкки…

Подумать только, ещё совсем недавно сюда приходила Вика. Вика, всё ещё молодая телом и, бесспорно, совсем юная душой актриса Виктория Ермолаева.

А теперь её нет и больше никогда не будет в этом мире.

"Я ведь могла бы вести блог", — подумала Вика, когда ностальгирующий взгляд коснулся мирно гудящего компьютера Жанны.

Да, это было бы круто! Выкладывать во Всемирную Паутину фотографии, писать отчёты о каждом новом деле и прослыть бандой мистификаторов.

…которых никто и никогда не уличит в обмане, потому что биомуляжи исчезают, стоит закончиться сроку, отпущенному на выполнение задания.

Остались шесть дней.

Надо спешить.

Но почему вместо этого хочется расплакаться?

— Здравствуйте… — такой знакомый голос и такое незнакомое приветствие! Такое холодное, хоть и заинтересованное "здравствуйте" вместо "О! Вика! Привет!"

— Здравствуй…те, — поднялась Вика. — Я пришла к т… — она прищурила тёмные глаза Ариадны, как никогда отчётливо ощущая себя чужой в этом теле, и всё-таки договорила:

— К тебе. Извини, пожалуйста, Вера, но я не смогу называть тебя "на вы".

— Мы… знакомы? — немного растерялась хозяйка салона, ощупывая взглядом странную гостью.

— Отчасти… — сказав это, Вика еле смогла сдержать слёзы.

Лучшая подруга, с которой прожила пять лет в студенческой общаге, с которой делила все радости, все горести… конечно, отчасти они друг друга знали. И теперь, стоя перед Верой, Вика готова была сознание потерять от того, как раздирали её изнутри два противоречивых желания.

Чтоб Вера её не узнала! Ни за что не узнала бы внутри этого чужого, непривычного тела! Не вспомнила, ктотак поправляет волосы и наклоняет голову, ктотак прикусывает губу, кто…