Приёмный

Кочеровский Артем

Кое-как в своём одурманенном мозге я восстановил логические цепочки, поправил ячейки памяти и спросил про давнюю подставу от Калёных. Ответ Мяты ударил меня, будто электрический разряд:

— Подстава от Калёных?! Не было никакой подставы! Вернее она была, но в обратную сторону!

— Как это?! — я почувствовал горечь в груди и влагу на ладонях.

Рассказанное Мятой переворачивало картину отношений Тараса и Калёных вверх тормашками. Каждое слова Мяты почти зеркально противоречило словам Тараса. Я считал Тараса нашим безоговорочным

лидером, и уважал его. Сперва я даже счёт слова Мяты выдумкой, которая расползлась по Бетонке про слишком амбициозного подростка. Но чем больше я об этом думал, тем больше приходил к выводу, что слова Мяты могут быть правдой.

Не я ли оказался наживкой в заброшенном ангаре, где Тарас за спинами своих пацанов нечестным путём выбивал бабки? Да и вообще, разве не за доказательствами странности поведения Тараса я сюда пришёл?

В истории Мяты Тарас был отнюдь не жертвой, а преступником. Едва он получил место в банде, освоился и понял, как всё работает, тут же принялся подстраивать схему под себя. Не прошло и трёх месяцев, как он накинул на крышуемые Калёными бизнесы дополнительный процент, который шёл напрямую ему в карман.

Сначала Тарас наваривался на мелком бизнесе, а затем нашёл способы заработка и на наркоте. Находил залётных барыг и предлагал им охрану от лица Калёных, хотя никто из банды об этом не знал. Всего за три месяца Тарас наладил постоянный приток налички к себе в карман и не собирался останавливаться.

Вскоре случилось то, что должно было случится. Калёные узнали про его левые делишки. Обыскали его хату и нашли кучу налички. Его должны были грохнуть, но тогда у пацана и пробудилась способность Прыжок. Он убежал и на время спрятался.

Калёные объявили на Тараса охоту, а он выставил им ультиматум. Грозился разослать полицейским сложную и налаженную годами схему поставки и торговли наркотиками. Калёные отвалили. Болтовня Тарса могла принести им куда больше проблем, нежели подпорченное самолюбие.

— Хочешь сказать, что он до сих пор их шантажирует? — спросил я.

— Нет, конечно. Если он что-то и знал про схему Калёных, то за два года она поменялась на корню. Скорее всего, они просто о нём забыли. Или забили на него. Пожалели и оставили в живых. А спустя два года вот как всё вышло. Теперь ему не соскочить…

Мы разговаривали минут сорок. Охранник дважды заглядывал в курилку и спрашивал, всё ли нормально. Мята выпроваживал его и просил передать девчонке, что скоро вернётся.

Мог ли я представить, что драка в туалете обернётся таким разговором? Хрен с ним с разговором. Мог ли я представить, что после драки в курилке я обзаведусь другом? Нет, конечно. А ведь случилось именно так:

— Ладно, Данил, засиделся я тут с тобой, — сказал Мята и протянул руку. — Звони, если будут какие-то вопросы или дела. Не обещаю, но, может быть, чем-нибудь помогу.

— Спасибо.

Мы пожали друг другу руки, обменялись номерами, и Мята ушёл. Я же достал телефон и набрал

Карате. С недавних пор Карате пользовался трубкой. Когда Трубы жили в подвалах и промышляли кражей элитного алкоголя, Карате ещё мог позволить себе такую роскошь — остаться без связи. Больше нет. Всё закрутилось так сильно, что даже один пропущенный звонок в теории мог привести к катастрофе. Карате смирился. Причем, оказалось, что трубка у него была. Валялась среди вещей с отключенным аккумулятором.

— Да.

— Тарас вернулся?

— Что? — Карате говорил спросонья.

— Тарас вернулся?

— Не знаю. Я сплю.

— Посмотри!

— Что случилось?

— Карате, пожалуйста, встань и посмотри, вернулся ли Тарас.

— Ладно, — в трубке раздались шлёпающие шаги и звук дверной ручки. — Нет. Что случилось?

— Где деньги?

— У него в шкафу, — ответил Карате, хотя в его голосе сквозило неуверенностью.

— Проверь!

И снова я слушал двадцать секунд тишины, которая прерывалась звуками раздвижных дверей и шуршащих вещей. А затем Карате сказал то, чего я больше всего боялся:

— Денег нету! Он свалил с нашими бабками?!

Глава 23. Минус два

Остаток ночи и всё утро, мы обрывали Тарасу телефон. Позвонили раз двести, но он так и не поднял, а затем и вовсе стал недоступен. Напряжение нарастало. Проблема и так казалась неподъемной, но с каждой минутой накатывала, словно снежный ком. Истекали последние сутки, чтобы вернуть полмиллиона Калёным. Желудь обзвонил всех своих знакомых и спросил про Тараса. Глухо.

— Есть номер Стерильного? — спросил я.

— Нет, — ответил Карате.

— Думаешь, он залёг на дно без нас?! — Желудь хоть и понимал, почему Тарас исчез, но до последнего отказывался верить.

— Он забрал восемьдесят тысяч. С такой суммой он спрячется на год, а может нашёл что-то получше, чем сидеть в подполье. — ответил я. — Нужно найти номер Стерильного.

— Зачем?

— Попробуем выйти на Тараса через него, — сказал я, хоть и сам не верил своим словам.

— Если бы по телефону можно было выйти на человека, которого прячет Стерильный, то Стерильный уже давно просрал бы свой бизнес, — сказал Карате, пролистывая записную книжку. — Если клиент сам не захочет, чтобы его нашли, то его не найдут.

Карате был прав. Мои идеи походили на желание уцепиться хоть за что-то. Одно время я всерьёз размышлял, чтобы позвонить Мяте и спросить номер Стерильного, но доводы Карате меня остановили.

Каждый погрузился в свои мысли, а спустя десять минут из молчаливого тупняка нас вырвал звонок в дверь.

— Да ладно?! — Карате удивлённо посмотрел на меня. — Вернулся?

— А вы говорили! — крикнул Желудь и побеждал открывать.

Карате бросил телефон на стол, а я облегченно выдохнул. Заставил же, козлина, нас понервничать. Нужно будет ему высказать…