Приемыш обезьяны

Берроуз Эдгар Райс

Ввиду таких соображений, Джон Клейтон, лорд Грейсток, не стал просить, чтобы его доставили на военный корабль; но уже к вечеру, когда трубы броненосца скрылись за далеким горизонтом, он стал раскаиваться в своей излишней боязни показаться смешным, так как на «Фувальде» разыгрались ужасные события.

Случилось так, что часа в два или три пополудни тот самый пожилой матрос невысокого роста, которого несколько дней тому назад капитан ударил по лицу кулаком, чистил на палубе медные части. Приблизившись к Клейтону, он пробормотал еле слышно:

– Будет ему нахлобучка… Помните

мое слово: будет… Это ему даром не пройдет…

– Что вы хотите сказать? – спросил у него Клейтон.

– А разве вы. сами не видите, какие тут у нас заварились дела? Этот сатана-капитан и его мерзавцы-подручные чуть не всю команду искалечили до смерти… Вчера двоих, да сегодня троих. Но Черный Майкэл опять на ногах; погоди, он покажет им, как измываться над нами. Уж он расправится с ними, помяните мое слово.

– Вы хотите сказать, – спросил Клейтон, – что команда корабля затевает мятеж?

– Мятеж! – воскликнул старый матрос. – Какой там мятеж! Не мятеж, а убийство! Уж мы его укокошим, я вам это говорю!

– Когда?

– Скоро! А когда, не скажу, я и так наболтал слишком много. Но вы хороший господин, вы тогда вступились за меня и за Черного Майкэла, и потому я сказал вам словечко. Но держите язык за зубами, и когда услышите выстрелы, ступайте в трюм и оставайтесь там, а не то попадет и вам.

И старик, закончив работу неподалеку от лорда, направился дальше к другим, еще невычищенным, медным частям.

Леди Элис стояла тут же и слышала каждое слово матроса.

– Недурные развлечения у нас впереди! – сказал иронически Клейтон.

– Нужно сейчас же предупредить капитана, – воскликнула леди Клейтон. – Может быть, ему удастся отвратить катастрофу.

– Пожалуй, это будет самое лучшее, – отозвался лорд, – хотя, чтобы сохранить свою шкуру, я должен бы держать язык за зубами. Теперь, что бы ни случилось на судне, матросы не тронут ни тебя, ни меня, потому что они видели, как я заступился за этого старика и за Черного Майкэла. Но если они узнают, что я предатель, что я разболтал обо всем капитану, нам обоим не будет пощады.

– Но, милый Джон, – возразила жена, – если ты не предупредишь капитана о готовящемся на него покушении, ты тем самым окажешься виновным в убийстве, ты будешь соучастником этих злодеев.

– Ты не знаешь, что ты говоришь, моя милая, – ответил Клейтон. – Ведь я забочусь только о тебе. Капитан сам виноват, он заслужил эту кару; зачем же я стану подвергать опасности мою жену ради спасения такого жестокого зверя? Ты не можешь себе представить, мой друг, как ужасна будет наша жизнь, если «Фувальда» окажется во власти этих головорезов и каторжников!

– Долг есть долг, – заявила жена, – никакие софизмы не помогут тебе уклониться от выполнения долга. Я была бы недостойна тебя, если бы из-за меня тебе пришлось хоть раз изменить своему долгу. Конечно, я знаю, что последствия могут быть ужасны, но я безбоязненно встречу их рядом с тобою. Лучше самая ужасная опасность, чем позор. А ты только подумай, как велики будут твои угрызения совести, если с капитаном, действительно, случится несчастье!

– Ну, будь по-твоему, Элис! – ответил, улыбаясь, Джон Клейтон. – Может быть, мы

напрасно тревожимся… Конечно, дела на корабле идут не важно, но мы, кажется, сгущаем краски. Весьма возможно, что этот старый матрос сообщал нам не реальные факты о положении вещей, а только свои мечты и желания! Ему хочется отомстить обидевшему его капитану, вот он и сочиняет, будто эта месть неизбежна… Вообще мятежи на кораблях уже вышли из моды. Лет сто тому назад они были заурядным явлением, а теперь о них давно не слыхать … Но вот капитан идет к себе в каюту. Я пойду к нему сейчас и скажу ему о том, что я слышал, так как мне хочется кончить это гнусное дело скорее. Не очень-то мне приятно разговаривать с этим животным.

Сказав это, он с беззаботным видом направился к каюте капитана и постучал к нему в дверь.

– Войдите! – сердито зарычал капитан. Когда Клейтон вошел в каюту и закрыл за собою дверь, капитан рявкнул отрывисто:

– Ну?

– Я пришел сообщить вам, что сегодня я случайно подслушал один разговор, из которого мне стало ясно, что ваши люди затевают мятеж и замышляют убийство.

– Ложь! – заревел вне себя капитан. – И если еще раз у вас хватит нахальства лезть не в свое дело и подрывать дисциплину на моем корабле, я не поручусь за последствия! Черт вас возьми! Вы думаете, я очень боюсь, что вы лорд? Наплевать мне на лорда! Я – капитан корабля и никому не позволю совать нос в мои распоряжения.

К концу этой яростной речи взбешенный капитан потерял всякий контроль над собою, лицо у него покраснело, и последние слова он выкрикнул громким фальцетом, стуча одним кулаком по столу, а другим потрясая перед самым носом Клейтона.

Кулаки у него были огромные.

Клейтон не шелохнулся. Он спокойно стоял и смотрел разъяренному капитану в глаза, как будто ничего не случилось.

– Капитан Виллинг, – сказал он, наконец, – простите, пожалуйста, мою откровенность, но я позволю себе высказать вам, что, по-моему, вы – осел!

Сказав это, он немедленно повернулся и вышел из каюты своей обычной непринужденной, спокойной походкой. Эта походка несомненно должна была вызвать в таком вспыльчивом человеке, каким был капитан, новые приступы ярости.

Если бы Клейтон ничего не сказал капитану, весьма возможно, что капитан через минуту раскаялся бы в своей излишней горячности; но своим поведением Клейтон раз и навсегда уничтожил всякую возможность примирения.

Теперь уже нельзя было надеяться, что, в случае каких-нибудь несчастий, капитан окажется союзником Клейтона и вместе с ним примет меры для самозащиты от взбунтовавшихся матросов.

– Ну, Элис, – сказал Клейтон, вернувшись к жене, – ничего хорошего не вышло. Этот молодец оказался неблагодарной свиньей. Накинулся на меня, как бешеный пес … А пускай матросы делают с ним, что хотят, мы должны позаботиться о себе сами. Первым долгом идем к себе в каюту. Я приготовлю мои револьверы. Жаль, что наши ружья и снаряды находятся внизу, в багаже.

Когда они пришли к себе в каюту, они нашли там страшный беспорядок. Кто-то рылся у них в чемоданах и разбросал по каюте их платье. Даже койки, и те были сломаны, а постель валялась на полу.