Приемыш
Шрифт:
— Что тогда? Что знал, Мэттью?! Я ничего не понимаю! — эмоциональное напряжение передалось и мне.
— Ничего! Это тебя не касается! — Вновь истерика? — И вообще ты не должен был захватывать мое тело!
Я вздохнул и просто уселся на кровать, на которой провел первые ночи в новой жизни. В жизни, которую я не просил, но которая мне нравится, и отказываться от нее не хотелось нисколечко.
— Да и не получится… — тоже вздохнул мальчик и присел рядом, забравшись с ногами в кровать.
— Опять подсознание подсказало?
— Угу. И теперь мне
— Это ты тоже знаешь?
— Да, я видел Её. И как она и сказала, мне пора в новую жизнь. Надеюсь там… — и замолчал.
— Слушай, может объяснишь, что происходит? Что знал директор? Что за амулет и что мне делать, в итоге?
— Да не могу я рассказать! — вновь вспыхнул Мэттью. — Как только подумаю об этом, сразу белый шум, хотя и понимаю, что знаю!
— Ну ладно, остынь, остынь. — похлопал я его по коленке. — Сам разберусь. Просто хочу быть готовым ко всему.
— Как к выстрелу того бобби? — несмело улыбнулся Мэттью.
— Бобби? А-а-а! Того мента, что… — я изобразил пальцами пистолет.
— Ага.
— Ты еще шутишь! — засмеялся я, толкнув улыбающегося мальчика так, что он завалился на кровать. Отсмеявшись, мы замолчали, каждый думая о своем.
— И что дальше? — вдруг спросил меня мальчик, с грустной серьезностью смотря мне в глаза.
— Что дальше? Я не знаю, Мэтт… Ты… — не хотелось говорить, что он умрет окончательно.
— Я не умру, я рожусь в новом мире. Я спрашивал про тебя. Что дальше собираешься делать? Что будет с Джинджер?
— Хм-м. Ну как тебе сказать… Я пока не знаю. Насчет Джи я хотел поговорить с Виллисами после дня рождения. Я ведь даже не знаю, хотят ли они еще детей. А если я предложу, а они откажутся, это может испортить наши, еще не окрепшие, отношения. А если согласятся, но не понравятся друг другу? Я же не всегда могу быть рядом с рыжей… В общем всё сложно, но и оставлять её в приюте не хочу. Не хочу чтобы она стала…
— Как я? — с грустной улыбкой поднял взгляд Мэттью.
— Прости.
— Да ладно, я понимаю, и согласен. В приюте ей оставаться нельзя, запомни это, Лакин. — затем, как будто почувствовав что-то, встрепенулся и привстал на локтях с кровати. — И еще, Лакин, прошу, не лезь в мою память. Она откроется сама, когда будет нужно… — с этими словами мальчик начал исчезать на глазах, держа на лице прощальную улыбку. — Прощай.
— Прощай, Мэттью. Надеюсь Триада приглядит за тобой и укроет от бед…
***
Проснулся я от прикосновения ко лбу чего-то мягкого.
— Доброе утро, Мэттью, — открыв глаза, увидел сидящую у кровати Беллу, и стоявшего позади него Джеймса. Они улыбались.
— Привет… — произнес я. Голос почему-то дрожал, а в голове проносились образы, оставшиеся после сна. Вот многоликая богиня касается моих рук, Мэттью кидает в меня подушку, затем плачет в моих объятиях, исчезает. Ну и кошмары, ядреная штука, оказывается, эта муть с кровью.
— Как себя чувствуешь? — Джеймс пододвинулся чуть ближе.
— Как будто меня вчера принесли в
— Прости Мэтт, но так было нужно. — улыбка мужчины стала грустной. — Зато теперь ты полнокровный член рода Виллис, мой наследник и наш сын. — он положил руку на плечо жены.
— Просто из-за того, что выпил вашу кровь? — мой вопрос был переполнен удивлением, вкупе с неверием.
— Нам еще много нужно тебе рассказать, но да, обряд совместил нашу кровь, и теперь любые тесты и проверки это покажут. А сейчас умойся и спускайся завтракать. Скоро придут твои учителя, нужно тебе с ними познакомиться.
— Учителя? — что за утро удивительных открытий?!
— Ну да, учителя этики, физической подготовки и учебных предметов. Пойдем, договорим после завтрака. — Джеймс подал руку Белле, помогая встать, и развернувшись направился к выходу из моей комнаты. Их вид в парных махровых халатах и тапочках с помпоном выглядел так забавно и умилительно, что я пару раз, не выдержав, хохотнул. Джеймс же, обернувшись и поняв, над чем смеется их новоявленный сын, просто указал рукой на «слугу» (это такая вешалка на ножках, на который вешается комплект одежды и не мнётся. Прим. ав.), на котором висел такой же, коричневый махровый халат, и такие же махровые тапочки с помпоном.
— Забавная семейка… — пробормотал я, встав и пошлепав в ванную комнату, на ходу делая растяжку, и вспоминая странный сон, который отпечатался в голове с невообразимой чёткостью.
Да и весь ритуал, или обряд, что прошел в вчера в подвальной зале, вызывал двоякие мысли. По словам Джеймса, выходит, что теперь я кровь от крови их с Беллой сын. Так, это хорошо. Теперь я полноценный Виллис, дворянский отпрыск, и никаких юридических казусов моя приёмность не вызовет, хотя насмешки, особенно в среде детей, будут, и не редко. Но это мы переживём. Собаки лают, как говорится, а караван идёт. А то что кровь поменялась, внутри я не ощущал. Стоп! А если из-за смены крови я потеряю свою способность пользоваться Эфиром? Я остановился как вкопанный. Закрыл глаза, представляя, как волны Эфира заполняют мышцы ног. Из-за переполнившей меня напряженности и взволнованности от возможной потери способностей, не подумав, подпрыгнул сильнее, чем нужно…
— …Мэттью, мать твою, Грей… — бубнил я про себя, сидя на полу и утирая макушку, на которой под рукой начала явно ощущаться шишка. Но, по результату эксперимента, манекен в виде моей тушки выдал результат, что ифером я быть не перестал. И это радовало неимоверно. Осталось научиться пользоваться этой силой, не угробив себя при этом ненароком.
Завтрак прошел в улыбчивой тишине. Мы, как всегда, сидели за овальным столом. Квентин, как хороший дворецкий, проглотивший лом, стоял немного в отдалении, изредка давая указания Люси, которая, впрочем, как и всегда, обслуживала нас за приемами пищи. Как только она закончила разливать чай по фарфоровым чашечкам, Джеймс бросил взгляд на Квентина, и тот подозвав Люси, покинул комнату, прикрыв за собой дверь. Джеймс повернул голову в мою сторону.