Приемыш
Шрифт:
— Мэттью, дела рода… — начал было Джеймс, но услышав начало его фразы, меня как будто током дернуло.
— Дела рода? Настолько секретные, что я должен узнавать об этих делах с третьих рук? — Меня начало трясти от ярости. — Может для пользы рода мне надо будет умереть, и я узнаю это только из газет? Конечно! Он же маленький мальчик! Да еще и простолюдин с величайшей милости принятый в род! Челядь! Что он может знать о делах рода?! Знаете, что? Если вы хотели завести послушного мальчика, бегающего на задних лапках по вашему приказу и не лезущего в дела хозяев, завели бы себе
Я развернулся и быстрым шагом направился прочь, мечтая выбраться подальше из этого поместья.
***
— Хм-м… М-да… — Джеймс сидел задумчивый. Разговор, переросший в истерику Мэтта выбил его из колеи. Да еще и после приёма, который выпил всю энергию мужчины.
Белла сидела, глядя на одну точку в стене, не замечая, как её слёзы стекают по накрашенному лицу, смывая тушь и оставляя грязно-черные следы.
— Он же прав… — вдруг тихо произнесла она.
— Да… Но нас воспитывали по-другому. — Джеймс не хотел верить, что делает что-то не так.
— А его воспитывали не как нас.
— Наверное в приюте…
— Да при чем здесь приют?! — женщина, похоже, была близка к истерике, её голос дрожал. — Забудь, что он из приюта! Теперь он наш сын, а значит и дворянин. И ему, как будущему главе нужно быть ответственным!
— Вот именно! — теперь уже вспылил Джеймс, даже привстав со стула. — Я как мужчина, ответственный за род, должен принимать решения для пользы рода! А он… — мужчина сдулся и сел обратно. — Если это полезно для рода, то нужно следовать указаниям главы.
— Джеймс, ты же только вчера говорил, что он тоже часть рода, и даже твой наследник. Чему мы его научим, заставляя только исполнять приказы и ставя перед фактом наших решений?
— И что мне теперь делать? — Джеймс и сам понимал, что не прав, но принимать не хотел. — Если я пойду и извинюсь, это что-то исправит? Или он, наоборот, сядет нам на шею и, свесив ноги, будет нами сам командовать?
— Я не знаю, дорогой. — вздохнула Белла. — Наверное, мы всё же не были готовы стать родителями. Мэттью прав, надо было начать с собачек…
— Ну уж нет! С собакой я бы точно не гулял по вечерам. — угрюмо хохотнул Джеймс, хотя и понимал, что шутка неуместна, но пытаясь немного снизить напряжение в трапезной.
***
Я шел по широкому тротуару, не разбирая, куда иду. Ночь уже вступила в свои владения, и только столбы желтого света уличных фонарей вдоль дороги освещали мне путь. Холодный ночной воздух первых дней мая пробирал до мурашек — мой твидовый костюм довольно слабо ему сопротивлялся. Но была и польза от прохлады, она остужала мою кровь и успокаивала мысли. Я начал понимать, что вспылил, повел себя как подросток, как непослушный ребенок. Но почему? Я же понимаю, что я сам так никогда бы не сделал. Попытался вспомнить свою прошлую жизнь в том же возрасте. Вспоминалось всякое — первые глотки алкоголя, попытки покурить, поцелуи с девушками и драки в подворотне с незнакомыми ребятами, которые потом становились друзьями или приятелями. Получается я в прошлом не вел себя так? Не ругался с мамой? И тут вспомнил, как я кричал на приемную маму, уже даже не помню причины, а она только грустно улыбнулась тогда, подошла,
— Эй, смарти, куда спешишь? — в мои размышления ворвался чей-то голос.
Я остановился и оглянулся. НА том же тротуаре по которому я шел, стояли, переговариваясь и ухмыляясь пятеро довольно молодых, неброско одетых парней на вид чуть старше меня.
— Это вы мне? — спросил я, понимая, что обращаться, кроме меня, в этой пустой ночной улице не к кому.
— А ты еще кого-нибудь видишь рядом? — подтвердил мои мысли самый высокий и широкий из парней, скорее всего главный в их кампании.
— Ну вижу пятерых пи***ов. — Да что с тобой сегодня не так, Мэтт?!
— А ты дерзкий… — зло ухмыльнулся главарь. — Думаешь, раз ты красиво одет, мы тебе морду об асфальт не размажем?
Да будь что будет.
— А ты попробуй, чучело. — я сделал шаг к группе парней.
— Ну коль юный господин просит… — ощерился этот высокий. — Пацаны, гасим его!
— Себя погаси, дебил… — я в три шага разбежался и прыгнул ногами вперед, целясь в грудь говорливого. Не попал. Мне в воздухе прилетело в бок чьей-то ногой, и я упал.
— А ты прыткий, смарти, но не на тех рыпнулся. — парень замахнулся ногой в попытке пнуть меня в бок.
Я резко подскочил и встал на ноги, избежав пинка. Доигрались, утятки. Я подал эфир в тело, чувствуя, как боль немного отпускает, а мышцы обретают лёгкость. В один прыжок оказываюсь вплотную к главарю и с разворота бью левой в печень, одновременно правим локтём заблокировав удар правого от меня парня, который неплохо пинается.
— Сука!.. — хрипит главный и падает на колени, пытаясь вдохнуть воздух.
Я порываюсь уработать правого, но сзади кто-то обхватывает меня, прижав мои руки к телу. Двое парней передо мной начинают наносить удары по лицу и в живот. Главарь хрипит на тротуаре, матерясь и призывая прикончить меня. Один держит сзади. Где пятый?! Я, пользуясь тем, что голова обхватившего прямо за мной, бью со всей силы затылком назад. Слышится хруст, захват ослаб и пропал совсем, я бью правой в кадык одному, пинаю промеж ног второго. Слышу крик бегущего человека сзади, начинаю оборачиваться, но не успеваю. Взрыв боли в голове, взгляд мутнеет, красные круги застилают обзор и я, сделав пару шагов вперед в попытке сохранить равновесие, падаю лицом вниз, но не долетаю, сознание меркнет. «Пятый!»- проносится последняя мысль в пульсирующей от боли голове и меня принимает мрак.
***
Перед глазами из тьмы всплывает странная картина.
Темноту салона быстро едущей машины на мгновение развеивает желтый уличный свет, затем вновь темнота и снова свет. В этом мельтешении не могу разобрать лицо женщины, сидящей со мной на заднем кресле. Женщина вела себя нервно, оглядывалась назад, торопила водителя, который молча гнал машину, как будто пытаясь оторваться от преследования. Я не мог понять, что происходит, тоже стал озираться по сторонам. И тут услышал слова женщины: