Приглашение
Шрифт:
— Тот, что ему завариваешь, — самодовольно сказала Терри, сделав Джеки гримасу.
— Ищете что-нибудь? — спросил Вильям у сына Терри. На первый взгляд, «мальчик», кажется, не делал никаких пакостей, только бродил около самолета, припаркованного в ангаре, но Вильям знал всех в Чендлере. Мужчины семьи Пелмен были никчемны, ленивы, тупы и враждебны. Вильям не доверял бы этому переростку даже в церкви.
— А ты что тут делаешь? — спросило большое дитя, сердито вздернув густые черные брови. Он был красив грубой красотой — толстогубый, с глубоко посаженными
Внезапно выражение его лица прояснилось: он обрадовался своей догадливости, точно обезьяна, когда она сообразит вдруг, как решить задачу, поставленную перед ней ученым.
— Да ты при ней, что ли?
— Простите? — с каменным лицом спросил Вильям. Он не был уверен, но, кажется, этому Пелмену было около восемнадцати и звали его Лэри.
— Здесь эта Джеки. А ты при ней, точно? — К ужасу Вильяма, Лэри подтолкнул его локтем, как будто они были лучшие друзья, парни с общими тайнами.
— Я на нее положил глаз, когда она только появилась. Мать сказала — хоть она вообще-то ничего не соображает — ну, что эта леди облетела весь мир, и я сразу сообразил, что она делает кое-какие штучки. Понял, о чем я? — Он подмигнул Вильяму. — Делает кое-какие штучки, о которых леди в Чендлере и слыхом не слыхивали. Так вот, сейчас Джеки в этом задрипанном городке, а я так и не слыхал, что бы она с кем-то была, понял, о чем я? Так я сообразил, что она прямо извелась по мужику. И думаю — вот и помогу ей успокоиться. Она старая лошадка, но я соображаю: она будет на седьмом небе от счастья, когда к ней в постель попадет настоящий мужик. Может, она томится по этому делу все это время, да еще после того, как занималась с этими любителями, парнями-иностранцами. Ясно, я понял, что ты тут первый, ладно, давай, делай, что хочешь. Нормально — ты Монтгомери, и… порядок. Слушай, а потом дашь мне отступного — я ее ведь первый заметил. Можешь работу дать мне и отцу, ну и… премия сейчас… и потом. Что скажешь?
— Ты не видела мои туфли?
Молча ужаснувшись, Джеки повернулась к кухонной двери и увидела стоящего там Вильяма, с выражением потерявшегося мальчика на лице. Только что она потратила тридцать минут, пытаясь заставить Терри поверить, что у нее нет никакого мужчины, уж точно никого из Чендлера, и вот оно — Вильям на пороге. И спрашивает о своих туфлях, ни больше ни меньше.
Она была готова убить его, но знала — чтобы она ни сказала, будет еще хуже. Через час после того, как Терри увидит Вильяма Монтгомери в ее доме, весь городок Чендлер будет жить сплетней, что старушка Джеки ухватилась за малыша Вильяма.
— Неужели это Вилли Монтгомери? — воскликнула Терри. — Я не видела тебя целую вечность. Что ты здесь делаешь?
«Что собирается Вильям сказать на это? Собирается сказать правду? Что он вертится все время около меня, точно так, как делал это в детстве?» — пронеслось в голове Джеки.
— Джеки и я собираемся вести вместе бизнес.
— Как мило! А как твои родители поживают?
Пока Вильям
— Ну, и каковы твои успехи в школе? — продолжала спрашивать Терри.
Это дало Джеки долгую минуту передышки, потому что она поняла, что в голове Терри не укладывается, что Вильям может быть мужчиной, состоящим при Джеки, человеком, которого бы Терри допрашивала с удовольствием следователя времен испанской инквизиции.
Суть дела была в том, что Терри расспрашивала Вильяма таким тоном, каким взрослые говорят с детьми. Каждую минуту Джеки ждала, что услышит вопрос, моет ли Вильям уши.
— Так ты помогаешь Джеки? — удовлетворенно говорила Терри. — Как ты великодушен, притом, что и своя жизнь требует внимания. У такого красивого молодого человека, как ты, должно быть, сотни хорошеньких подружек.
— Есть несколько, — ответил Вильям, добродушно улыбаясь.
Эта улыбка вызвала в Джеки ярость. Это была улыбка мальчика, который убеждает пожилую женщину, что он старается вести себя наилучшим образом.
Снаружи клаксон затрубил беспрерывно: ужасный сын Терри домогался, чтобы мать уезжала, и немедленно.
— Если тебе понадобится любая помощь при уходе за Джеки, дай мне знать. — Терри говорила это, надевая шляпку, которую ей подал Вильям. — Ты всегда был джентльмен, правда ведь, Джеки. Ты вспомни, какой он был. Даже когда он был маленьким мальчиком, он был такой вежливый.
Джеки не хотела ничего отвечать: она не хотела вспоминать, что знала Вильяма маленьким мальчиком.
— Да, конечно, ты помнишь, — повторила Терри, не получив ответа от Джеки. — Ты ведь была его няней, и обычно он тебя сопровождал везде. Ну и эскапады вы оба вытворяли! А сейчас, Вилли, как это приятно, что ты помогаешь Джеки, когда понадобилось. Ну, хорошо. Пожалуйста, передай привет твоим родителям. Может быть, ты бы сошелся с моими ребятками.
— Да, — сказал Джеки чрезвычайно противным тоном, — может быть, мы сможем поиграть с ними в следующий раз… В песочнице. Или, может, лучше пойти с ними в цирк. Они могут покататься на слонах и поесть сахарной ваты.
Терри выглядела удивленной и сконфуженной, слыша ее голос, полный ненависти.
— Хорошо… возможно…
— У Джеки болит рука, — сказал миролюбиво Вильям, и его спокойствие раздражало Джеки еще сильнее. — Это из-за руки она в таком напряжении.
— Проводишь меня до машины, хорошо? — обратилась Терри к Джеки.
Крепко прижав руки к бокам, Джеки пошла со своей подругой к машине, где ее огромный сын сидел, возвышаясь над рулем. Когда они подошли, он отвернул голову, но Джеки успела заметить полосу высохшей крови — от носа через всю щеку.
— Не думай, что ты можешь от меня отвертеться, — весело сказала Терри, когда они подошли к машине, — я все выясню, что за мужчина у тебя появился.
Джеки сжала зубы.