Приговор
Шрифт:
— Я хочу бросить тебе своего рода вызов, — сказала Сейилл.— Думаю, у тебя хватит ума и воображения для этого, но посмотрим. Представь на мгновение, что ты могла бы жить в месте, где можно ходить по улицам, не опасаясь от ассасина удара ножом в спину. Вообрази, что твоим друзьям — настоящим друзьям — ничего от тебя не нужно, кроме удовольствия от твоего общества, что твои сестры всячески способствуют твоему успеху, вместо того чтобы завидовать ему, а твоих детей не убивают из-за незначительных недостатков. Вообрази, что твои возлюбленные любят тебя такой, какая ты есть, а не
— Такого места не...
— Ты слишком спешишь с ответом. Я просила, чтобы ты представила все это, если можешь,— сказала Сейилл. Она встала и, повернувшись спиной к Халисстре, пошла прочь. — Я подожду.
— Я не могу представить подобную чепуху. Это пустые, ничего не значащие фантазии. Мы не созданы для этого; никто, ни темные эльфы, ни светлые, ни даже эти жалкие люди. Лишь дурак живет в мечтах.
— И все же, хотя бы в порядке обсуждения, разве это не выглядит заманчиво? — бросила Сейилл через плечо. — Ты, должно быть, постоянно тешишь себя несбыточными мечтами. Это делают все мыслящие существа. Наверное, ты мечтала о том, чтобы враги оказались в твоей власти, или о возлюбленном, которого не могла завоевать, или о более высоком статусе, которого на самом деле достойна.
Халисстра фыркнула, по-настоящему раздраженно, и взмахнула закованными в кандалы руками.
— Если ты в состоянии представить гибель всех своих врагов разом, — настаивала Сейилл, — ты, конечно, можешь вообразить и преданность друга или богиню, которую радует твоя верность, а не твои жертвы.
— Все боги требуют жертв. Ты обманываешь себя, если считаешь, что Эйлистри какая-то особенная. Наверно, ты просто слишком глупа, чтобы понять, какими узами она держит тебя. — Халисстра отвернулась и добавила: — Тебе опять удалось надоесть мне. Теперь можешь уходить.
Жрица направилась к двери. Она легонько стукнула по ржавому железу и, ожидая, вновь повернулась к Халисстре.
— А что, если я покажу тебе, как ты ошибаешься? — мягко спросила она.— Завтра ночью мы танцуем в лесу, чтобы порадовать Эйлистри. Я возьму тебя туда, и ты сама увидишь, чего хочет от нас наша богиня.
— Я не стану участвовать в этом, — огрызнулась Халисстра, разозлившись, наконец, настолько, чтобы забыть о своей решимости изображать, будто нехотя обращается в эту жалкую веру наземных обитателей.
— Твоя вера в Паучью Королеву настолько слаба, что ты не в силах увидеть, как мы танцуем? — спросила Сейилл. — Послушай, посмотри и реши сама. Это все, о чем я прошу.
Бесконечная черная буря, завывающая над вертикальными улицами разрушенного Чольссина, таким ураганным порывом ветра приветствовала возвращение Нимора, что даже он на мгновение пошатнулся, не устояв на ногах. Священный Клинок, белые волосы которого развевались вокруг головы растрепанным нимбом, остановился на миг, пережидая, когда ветер стихнет.
Он не мог задерживаться в Городе Шепчущих Теней надолго в то время, как армия Мензоберранзана, а с ней и отряд Аграч-Дирр, выступила в поход, но все же он не настолько спешил, чтобы не наведаться в тайную цитадель своего засекреченного Дома. В конце концов, Нимор Имфраэззл был принцем Чольссин, и эти величественные руины, эта вырубленная
Буря стихла, по крайней мере, настолько, насколько ветер вообще мог стихнуть в этой черной бездне, разверзшейся вокруг города, и ассасин продолжил свой путь. Мензоберранзан находился не более чем в часе пути отсюда по Уровню Тени, так что Нимору было довольно легко придумать объяснение для своей отлучки от походной колонны для решения неких «личных вопросов». Даже если Энджрел Бэнр во время его отсутствия внезапно собрал начальников отрядов Домов на военный совет, Нимор не слишком рисковал, исчезнув ненадолго. Армия двигалась быстро, как и положено армии, но никто не счел бы слишком подозрительным, что воин из благородных ненадолго замешкался в городе, прежде чем пуститься догонять колонну.
Он добрался до величественной винтовой лестницы, вырубленной в самом сердце каменной глыбы Чольссина, и быстро взбежал по ней, перепрыгивая через две ступеньки. В огромном зале на вершине он снова увидел всех Отцов-Покровителей, стоящих по двое-трое, обменивающихся новостями и вынашивающих планы, как бы продвинуть свой Дом при возникших замечательных возможностях. Когда Нимор вошел, Старейшина Мауззкил обернулся и зловеще уставился на ассасина.
— Ты снова заставляешь нас ждать,— произнес он.
— Прошу прощения, досточтимый Старейшина, — отозвался Нимор. Он встал в круг рядом с остальными и слегка поклонился. Вдалеке за стенами дала дико стонали вера. — Меня вызвали на военный совет, и я счел неразумным пропускать его.
— То же самое можно было бы сказать и об этом собрании, — заметил Отец-Покровитель Томфаэль.
Нимор принужденно улыбнулся:
— Я уже некоторое время работаю над тем, чтобы получше примелькаться и получить высокий статус среди защитников Мензоберранзана, Томфаэль. Такими трудами не стоит с легкостью разбрасываться. Пока досточтимый Старейшина не даст мне иных указаний, я буду заставлять вас ждать, если это потребуется, чтобы защитить наши планы против излюбленных Паучьей Королевой...
— Довольно, Нимор! — загремел Мауззкил. — Как идут дела в Мензоберранзане?
— Отлично, досточтимый Старейшина. Кронпринц Граклстаха Хоргар Беспощадный Призрак ведет на Мензоберранзан войско из почти пяти тысяч дергаров. Верховные матери решили встретиться с его армией на поле боя, вместо того чтобы готовиться к осаде, поскольку боятся нападения других государств Подземья. Я, однако, сделал так, что марш войска кронпринца долго оставался для мензоберранзанцев тайной, также я командую воинским контингентом, отступление которого в нужный момент может повернуть ход сражения нужным нам образом. Наконец я убедил демона Каанира Вока также двинуть свою армию танарукков против Мензоберранзана, хотя в Карательном Легионе я не слишком уверен. Может, Вок вступит в игру, а может, и нет, но даже если да, то он недостаточно предан нашему делу.