Приговор
Шрифт:
Она представила себе, как стоит перед Паучьей Королевой, душа ее беззащитно раскрыта навстречу богине, глаза ослеплены величием темной славы Ллос, в ушах звучит шепот ее божества. Наверно, это наглость — полагать, что Ллос разрешит ее сомнения, даст ответы на все вопросы и прольет бальзам на ее израненное сердце, но Халисстра поняла, что это ее не тревожит. Если Ллос решила покинуть, наказать ее — пусть, но зачем она уничтожила Чед Насад и Дом Меларн, если не для того, чтобы заставить Халисстру предстать перед нею и услышать мольбы своей жрицы?
—
Квентл, помедлив, кивнула:
— Я понимаю ее волю точно так же, сестры. Мы должны отправиться на Дно Дьявольской Паутины.
Рилд и Вейлас тревожно переглянулись.
— Прогулка на шестьдесят шестой уровень Абисса, — заметил Фарон. — Что ж, я видел это место в Дремлении. Было бы интересно взглянуть, соответствует ли действительность моему давнему сну, хотя должен сказать, что мне не доставляет радости мысль встретиться с Ллос наяву. В том видении она разорвала мою душу на клочки. Я не один месяц приходил в себя.
— Может, нам лучше вернуться в Мензоберранзан и доложить о том, что мы узнали, прежде чем пускаться в новый путь? — спросил Рилд, явно встревоженный перспективой отправиться во владения инфернальных сил.
— Теперь, когда я поняла волю богини, я не желаю медлить с ее выполнением, — заявила Квентл. — Фарон может с помощью связующего заклинания сообщить о наших намерениях Громфу.
— А кстати,— поинтересовался Вейлас,— как именно можно попасть на Дно Дьявольской Паутины?
— Всю жизнь служить Ллос, — отозвалась Квентл, и глаза ее затуманились, — потом умереть.
Халисстра бросила взгляд на верховную жрицу, потом посмотрела на проводника.
— Если бы богиня даровала нам наши заклинания, мы легко могли бы попасть туда. Но без них это будет непросто. Фарон?
Маг изобразил, что заламывает руки.
— Я разучу подходящие заклинания при первой же возможности, — пообещал он. — Полагаю, мне придется отыскать достаточно толкового мага, который случайно знает нужные мне заклинания, и убедить его поделиться ими со мной.
— В этом не будет необходимости, господин Фарон, — сказал Тзирик. Он поднялся со стула и спустился с кафедры, могучий и уверенный. — К счастью, мой бог, похоже, не намерен лишать меня заклинаний. Я заинтересован своими глазами увидеть, что приключилось во владениях Ллос. Если пожелаете, мы можем отправиться прямо сегодня ночью.
Отряд за отрядом войско Черного Паука гордо входило в просторную пещеру, расположенную за Столпами Скорби. Она ничем не походила на огромную пещеру Мензоберранзана или на непостижимые бездны Темного озера, но все же равнина перед входом в ущелье выглядела впечатляюще, асимметричная, шириной около полумили, потолок ее поднимался на пару сотен футов, поддерживаемый бесчисленным множеством колонн. От главной пещеры во все стороны уступами разбегались боковые ответвления,
Нимор озирал пещеру из седла своего боевого ящера, наблюдая, как великие Дома Мензоберранзана заполняют плато, строясь в блистательные каре под множеством разноцветных знамен. У него было больше двух дней, чтобы облазать всевозможные трещины, пещеры и туннели, выходящие на открытое место. Стратегическое значение Столпов Скорби было очевидно. Лишь один путь вел на юг из жуткого каньона, хотя попалось и несколько туннелей, которые он показал дроу и каждый из которых вел в Темные Владения Мензоберранзана.
— Хорошее место для сражения, — сказал он, удовлетворенно кивая сам себе.
Его скакун, хоть и был на редкость злобной и глупой тварью, словно чуял грядущую битву. Он шипел и бил лапой по каменистому полу пещеры, возбужденно дергая хвостом.
Нимор ждал, расположившись почти посредине строя разведчиков, перегородивших узкий проход между Столпами, во главе отряда из сотни всадников Аграч-Дирр. Те из разведчиков, кто клялся на верность всем прочим Домам, валялись сейчас среди камней и расселин лежащего внизу ущелья, там, где Нимор и его люди перебили их вскоре после того, как добрались до Столпов Скорби.
Нимору ужасно хотелось поехать поприветствовать Мез'Баррис Армго, Энджрела Бэнра и прочих жриц и военачальников. Он видел, что в центре площади уже возводят их шатер.
«Когда предательство охватывает целое поле боя,— подумал он,— главная трудность состоит в том, что просто невозможно быть везде одновременно, чтобы в полной мере насладиться моментом».
Он заметил худощавого всадника, спешащего от командного шатра к отряду Нимора.
— Похоже, меня ищут, ребята, — прокричал он солдатам Аграч-Дирр, выстроившимся позади. — Вы знаете, что делать. Ждите сигнала. А после него не теряйтесь.
Нимор пришпорил боевого ящера и поскакал навстречу посыльному. Всадник оказался молодым парнем в мундире Дома Бэнр — наверняка пользующийся особой благосклонностью племянник или кузен, которому подыскали сравнительно безопасное место, чтобы он получил боевое крещение без особого риска. Он был без шлема, и волосы летели за ним, точно грива. На прикрепленном к седлу древке развевалось ярко-красное знамя.
— Вы капитан Зайемд? — окликнул он, осаживая своего ящера, чтобы поприветствовать Нимора.
— Да, я.
— Вас просят немедленно явиться в командный шатер, сэр. Верховная Мать Дель'Армго желает знать, где находятся дворфы и как лучше расположить войска.
— Понятно, — отозвался Нимор. — Ладно, скачи обратно и скажи ей, что я приду через некоторое время.
— Простите, сэр, но я...
Снизу, из теснины между Столпами Скорби, трижды оглушительно взревели рога — два коротких сигнала и один длинный, — и им вторило столь оглушительное эхо, что казалось, будто это голос самих скал. Посыльный замолк на полуслове и, развернув скакуна, потрусил вслед за Нимором, уставившись на Столпы.