Приход ночи
Шрифт:
– Он даже говорить со мной не желает. А между тем у меня к нему предложение – я мог бы оказать ему большую помощь после девятнадцатого числа, когда этот мыльный пузырь лопнет и весь мир будет жаждать его крови. Но Биней говорит, что Атор ни в коем случае не станет со мной разговаривать, а уж о том, чтобы разрешить мне присутствовать, и речи нет.
– Приходите, как мой гость. Как человек, которому я назначила свидание, – отрезала Сиферра. – Атор будет слишком занят, чтобы обращать на вас внимание. Я хочу, чтобы вы были рядом, когда небо станет черным и начнется
Глава 22
Это было три недели назад. Теперь Сиферра, в гневе убежав от Теремона, перешла в другой угол комнаты, где в одиночестве стоял Атор, просматривая компьютерные распечатки. Он грустно переворачивал листы снова и снова, словно надеялся найти в густых колонках цифр отсрочку смертного приговора, вынесенного миру. Потом поднял глаза и увидел Сиферру. Она вспыхнула:
– Доктор Атор, мне, наверное, следует попросить у вас прощения за то, что пригласила сюда этого человека после всего, что он говорил о нас и о вас лично… Я искренне думала, что ему будет полезно побыть среди нас, когда… Так вот, я ошибалась. Он еще более пустой и глупый человек, чем мне представлялось. Мне не следовало его звать.
– Теперь это уже ничего не значит, верно? – устало сказал Атор. – Мне все равно, здесь он или нет – лишь бы не попадался мне на глаза. Еще несколько часов – и ничего больше не будет иметь значения. – Он показал за окно. – Как там темно! Невыносимо темно! И будет еще гораздо, гораздо темнее. Хотел бы я знать, где Фаро и Йимот. Вы их не видели, нет? У вас, вы говорили, возникла какая-то проблема, доктор Сиферра. Надеюсь, ничего серьезного?
– Пропали таблички из Томбо.
– Как пропали?
– Они, разумеется, лежали в сейфе вместе с другими находками. Когда я собиралась сюда, ко мне пришел доктор Мадрин. Он тоже торопился в Убежище, но хотел напоследок еще что-то проверить в своем переводе. Я открыла сейф, а там – ничего. Все шесть табличек исчезли. У нас, конечно, есть копии – но утрата подлинных древних оригиналов…
– Как же это могло случиться?
– Разве не ясно? Их похитили Апостолы. Возможно, таблички нужны будут в качестве священных талисманов, когда придет Тьма и сделает свое дело.
– Есть какие-нибудь следы?
– Я не детектив, доктор Атор. Никаких явных улик нет. Но это больше некому сделать, кроме Апостолов. Они зарятся на таблички с тех самых пор, как узнали, что они у меня. Не надо было мне ничего говорить им! Никому не надо было рассказывать о табличках!
Атор взял ее руки в свои.
– Не нужно так расстраиваться, девочка.
– Девочка? – сердито изумилась Сиферра. Ее уже двадцать пять лет никто так не называл! Но она сдержала гнев. Ведь Атор старик – и хочет утешить ее.
– Пусть таблички будут у них, Сиферра. Какая теперь разница. Никакой, благодаря стараниям того человека, верно?
– Мне невыносима сама мысль, что в моем кабинете шарил вор в апостольской рясе – взламывал мой сейф, брал вещи, которые я своими руками достала из земли. Это
– Я знаю, как вы огорчены, – довольно безразлично ответил Атор. – Взгляните-ка сюда. Как ярко светит Довим этим вечером! И как темно станет вскоре.
Сиферра выжала из себя улыбку и отошла.
Вокруг все суетились, что-то проверяли, о чем-то спорили, подбегали к окну, выглядывали в него, перешептывались. Время от времени прибегал кто-нибудь со свежими новостями из купола. Сиферра чувствовала себя совершенно посторонней среди этих астрономов. Она совсем упала духом, потеряла всякую надежду. Должно быть, мне передался фатализм Атора, подумала она. Он так подавлен, так потерян – совсем не похож на себя.
Сиферре хотелось сказать ему, что этим вечером погибнет не мир, а только очередной цикл цивилизации. Они все восстановят. Те, кто выйдет из укрытий, начнут все сначала, как было уже раз десять – или двадцать, или сто – с самого зарождения цивилизации на Калгаше.
Но от того, что она скажет это Атору, будет, вероятно, не больше пользы, чем от его уговоров не беспокоиться из-за табличек. Ведь он надеялся, что к катастрофе приготовится весь мир – а его предупреждениям вняли совсем немногие. Только те, кто укрылся в университетском Убежище, да те, что создали убежища где-то еще…
– Я слышал от Атора, – подошел Биней, – что таблички пропали?
– Да, пропали. Украдены. Я знала, что не надо иметь никаких дел с Апостолами.
– Ты думаешь, это они?
– Уверена. Как только о табличках из Томбо стало известно публике, Апостолы сообщили мне, что владеют информацией, которая может быть мне полезна. Я тебе разве не говорила? Наверное, нет. В общем, они хотели заключить со мной такую же сделку, которую Атор заключил с их первосвященником, или кто он там: с Фолимуном 66-м. «Нам известен древний язык, – сказал Фолимун Атору, – язык, на котором говорили в прошлом Году Праведности». И оказалось, что у них действительно имеются какие-то тексты, словари, древний алфавит, а, может быть, и не только это.
– И Атор сумел все это от них получить?
– Кое-что. Во всяком случае, достаточно, чтобы понять, что у Апостолов действительно есть подлинные астрономические записи о предыдущем затмении, достаточно, чтобы доказать, по словам Атора, что мир по крайней мере, однажды уже пережил подобный катаклизм.
Атор, продолжала рассказывать Сиферра, дал ей копии нескольких отрывков астрономических текстов, полученных им от Фолимуна, а она передала их Мадрину, которому они очень пригодились при переводе табличек. Но сама она отказалась поделиться табличками с Апостолами – по крайней мере, на их условиях. Апостолы заявили, что способны расшифровать более ранние таблички – возможно, так и было. Однако Фолимун требовал, чтобы она позволила им перевести подлинные таблички вместо того, чтобы дать ей ключ к шифру. Довольствоваться копиями он не желал. Или подлинники – или сделка не состоится.