Приход ночи

Азимов Айзек

– Свет! – завопил он.

Где-то плакал Атор, заливаясь, как напуганный ребенок.

– Звезды – все Звезды – мы их не знали. Мы ничего не знали. Мы думали, что шесть солнц и есть вселенная, а Звезд не замечали, и теперь Тьма на веки вечные, а стены рушатся, а мы не знали и знать не могли…

Кто-то схватился за факел, он упал и погас. И страшное величие равнодушных Звезд придвинулось к ним еще ближе.

Снизу донеслись крики, вопли и звон разбитого стекла. Обезумевшая, неуправляемая толпа ворвалась в обсерваторию.

Теремон посмотрел вокруг

и в жутком свете Звезд увидел застывшие фигуры ученых. Он выбрался в коридор. В открытое окно врывался холодный ветер.

Теремон подставил ему лицо и стоял так, смеясь его леденящей свирепости.

– Теремон! – позвал кто-то. Он продолжал смеяться.

– Смотри-ка, – произнес он. – Вон Звезды. А вот и Пламя.

На горизонте над городом занималось багровое зарево, становясь все ярче – но это было не солнце.

На Калгаше вновь настала долгая ночь.

ЧАСТЬ III.

РАССВЕТ

Глава 28

Первое, что осознал Теремон после долгого времени, когда он вообще ничего не сознавал, было присутствие чего-то огромного и желтого, висящего в небе.

Это пыл громадный сияющий желтый шар. На него нельзя было смотреть дольше мгновения – такой он был яркий. От него волнами шел обжигающий жар.

Теремон скорчился, пряча голову, и заслонил глаза скрепленными руками, защищаясь от жары и света, льющихся сверху. На чем только этот шар держится? Почему он не падает?

Если упадет, то на меня, подумал Теремон.

Где же спрятаться? Как укрыться?

Он долго лежал в том же положении, не осмеливаясь даже думать. Потом решился чуть-чуть приоткрыть глаза. Гигантский шар по-прежнему пылал на небе. Ни на дюйм не сдвинулся. И не собирался падать на Теремона.

Теремона затрясло, несмотря на жару.

До него дошел сухой, удушливый запах дыма. Что-то горит, и недалеко.

Небо, подумал он. Это небо горит.

Эта желтая штуковина все поджигает.

Хотя нет. Дым не поэтому. Он вспомнил бы, если бы этот туман не заволакивал мозг. Пожар загорелся не из-за желтой штуковины. Ее вообще тут не было, когда загорелось. Это те, другие, те холодные белые огоньки, которые заполнили небо от края до края – это они сделали, они зажгли Пламя…

Как же они называются? Звезды. Точно.

Звезды.

Он вспомнил кое-что, и его опять затрясло крупной, конвульсивной дрожью. Он вспомнил, как появились Звезды и как его мозг превратился в мраморный шарик, а легкие отказывались качать воздух, а душа исходила криком в глубочайшем ужасе.

Но теперь Звезды ушли. Вместо них на небе эта желтая штуковина.

Желтая штуковина?

Онос. Вот как она называется. Онос, солнце. Главное солнце. Одно из… из шести солнц. Да. Теремон улыбнулся. Память начинала возвращаться к нему. Онос и должен находиться на небе. А Звезды – нет. Солнце, доброе солнце, добрый теплый Онос. Онос вернулся. Значит, в мире все хорошо, даже если кое-где и горит.

Шесть солнц?

Где

же тогда остальные пять?

Он вспомнил даже их имена. Довим, Трей, Патру, Тано, Сита. С Оносом будет шесть. Онос-то на месте – вон, как раз над головой, занимает чуть ли не полнеба. А остальные? Теремон неуверенно встал, все еще побаиваясь горячего золотого шара, – а вдруг, если встанешь, заденешь его и обожжешься. Да нет, чепуха. Онос хороший, Онос добрый. Теремон улыбнулся.

И оглядел небо. Есть ли на нем другие солнца?

Да, одно было. Очень далекое, очень маленькое. И не страшное – не то что Звезды, не то что эта палящая громадина над головой. Просто красивый белый шарик – он мог бы поместиться в кармане, если б достать его с неба.

Трей, вспомнил Теремон. Это Трей. Значит, и его сестрица Патру должна быть где-то поблизости.

Да, вот и она. На краю неба, чуть левее Трея. А может, это она – Трей, а другое солнце – Патру.

Ну да какая разница, кого как зовут. Неважно, кто есть кто. Главное, что вместе они – Трей и Патру. А большое солнце – Онос. А еще три солнца где-то в другом месте, раз я их не вижу. А меня зовут…

Теремон.

Правильно. Я – Теремон.

Но ведь есть еще и номер. Он нахмурился и стал припоминать свой фамильный код, номер, который знал всю свою жизнь. Но какой же он? Какой?.

Точно.

Я – Теремон 762-й.

Потом сама собой пришла более сложная мысль: я – Теремон 762-й из «Хроники Саро».

Эта формулировка почему-то успокоила Теремона, хотя и была полна загадок.

Саро? «Хроника»?

Он ведь знает, что означают эти слова. Сейчас, сейчас… Он пропел их про себя. Саро-саро-саро. Хроника-хроника-хроника. Хроника Саро.

Может, стоило бы немного пройтись. Теремон сделал нетвердый шаг, другой, третий. В ногах чувствовалась некоторая слабость. Оглядевшись, он увидел, что стоит на склоне холма где-то за городом. Увидел дорогу, кусты, деревья, озеро слева от себя. Некоторые кусты и деревья были поломаны – ветки болтались, как вывихнутые, или валялись рядом на земле, словно здесь недавно прошла целая компания великанов.

Позади стояло огромное здание с круглой верхушкой – из дыры в крыше шел дым. Снаружи оно было совсем черное, будто обгоревшее, хотя каменные стены и выдержали натиск огня. На ступеньках у входа валялось несколько человек в неловких позах, будто брошенные куклы. Еще несколько лежало в кустах и вдоль дорожки, ведущей вниз. Некоторые чуть-чуть шевелились, но большинство лежало смирно.

Теремон взглянул в другую сторону и увидел на горизонте башни большого города. Над ним висела тяжелая пелена дыма; Теремон прищурился, и ему показалось, что он различает языки огня, вырывающегося из окон верхних этажей, хотя некий трезвый голос внутри говорил ему, что этого нельзя разглядеть на таком расстоянии. Должно быть, город в нескольких милях отсюда.

Город Саро, вспомнил вдруг Теремон.

Тот, где «Хроника».

Я там работаю. И живу.

Я – Теремон. Теремон 762-й. Из «Хроники Саро».