Приишимье
Шрифт:
Чем дальше течет Ишим, тем становится полноводнее. У него немало притоков, однако все они маломощны, а некоторые, отмеченные распашкой целинных земель, живут лишь весной в период таяния снегов и интенсивных осадков, а с наступлением жаркого лета пересыхают. Впрочем, и сам Ишим в этот период сильно мелеет — из него активно черпают воду прибрежные города и села. Особенно это заметно в засушливые месяцы, тогда реку в верхнем и среднем течении можно переходить вброд без особых затруднений.
А
Паводок, особенно после многоснежной зимы, очень серьезен, опасна бывает большая вода. В городах и поселках, расположенных по берегам Ишима, в такие дни создают паводковые комиссии, концентрируют специальную технику, укрепляют защитные дамбы. Все знают, что вскрывшаяся река, переполненная от наплыва вешних вод, способна принести немало бед.
В тревоге проходит несколько дней. Но вот река успокаивается и, хотя еще не вошла в привычные берега (для этого, особенно в низовьях, потребуется немало времени), уже не шумит гневной волной. Успокаиваются и люди, начинают подсчитывать убытки. Весной 1986 года мне довелось наблюдать вскрытие реки в районе Есиля (Тургайская область). Здесь находится щебеночный завод, который перегородил Ишим каменно-набросной плотиной. Однако перед наступлением паводка плотину не укрепили дополнительно, и разбушевавшаяся вода ее снесла. И, увы, это не единственный случай. В одном месте река разрушает мост, в другом затапливает дачи, построенные в низине, в третьем размывает защитную дамбу или повреждает дорогу. Обычная история... Судьбу Ишима не отделишь от судьбы населенных пунктов, расположенных на его берегах. Для местных жителей Ишим — часть их жизни с ее радостями, заботами и огорчениями.
Но сильный паводок приносит не только дополнительные хлопоты. Целине нужно много воды, ведь запасы влаги здесь весьма ограничены, поэтому снежная зима и обильная на дожди весна благотворны не только для сельского труженика, но и для жителей районных центров и городов.
Сегодня из Ишима пьют все. Для утоления жажды на реке сооружены два крупных водохранилища — Сергеевское и Вячеславское, вместительностью семьсот и четыреста миллионов кубометров воды. Она идет на удовлетворение бытовых нужд и орошение.
Однако это не все. В регионе проложена целая сеть групповых водопроводов: Ишимский, Булаевский, Пресновский и другие. С их помощью ишимская вода поступает в многочисленные совхозы, которые прежде постоянно испытывали острую нужду в воде.
Насколько Ишим щедро делится своими запасами, говорит тот факт, что только на нужды Целинограда ежегодно требуется свыше ста миллионов кубометров воды. Для подпитки реки и компенсации ее запасов построен канал протяженностью 25 километров, который связал Ишим с Нурой, а через нее — с системой канала Иртыш — Караганда. Подсчитано, что по этой трассе в Ишим будет поступать четверть миллиона кубометров воды в год. Частично она уже действует, однако воду используют только для технических целей. Полностью канал будет задействован, когда в Темиртау завершится строительство очистных сооружений.
Но
Ее начальник Ю. И. Андреяшкин рассказывает:
— Особое внимание мы уделяем борьбе за чистоту Ишима, других рек и водоемов области. Наши специалисты взяли на учет около пятидесяти очистных сооружений, действующих на различных промышленных и сельскохозяйственных предприятиях. Контроль очень жесткий. Не случайно за последние годы аварийных и залповых сбросов, загрязняющих водные источники, на подведомственной нам территории не было.
В дальнейшем эта работа еще более усилится. Сейчас в области на ряде крупных предприятий, таких, как завод Целиноградсельмаш или областное объединение по птицеводству, ведется сооружение различных очистных комплексов, которые еще надежнее оградят Ишим от вредных стоков.
Забота о чистоте Ишима, других водоемов — одна из главных для всех тех, кто в своей работе так или иначе связан с охраной природы.
ЖИВАЯ ВОДА. Однажды после утомительного перехода мы оказались у подножия сопки Бишкентау. Палило солнце, истомленная от полуденного жара степь знойно дышала. Казалось, будто она расплавилась и исходила зноем. Воздух тяжело давил на плечи. Возникали диковинные миражи.
И вдруг слуха коснулся тихий и знакомый, но такой непривычный для этих мест звук — плеск бегущей волны. Из неведомых недр пробивалась к дневному свету тугая струя. Она вырывалась из-под сопки, играла камешками и песчинками, омывала корни трав и по чистому руслу стекала к широкому бетонному кольцу, врытому в землю, заполняла его, переливалась через край и устремлялась в низину, где в яркой зелени берегов поблескивало крошечное озерцо.
Какое это было блаженство — упасть на колени перед родником и приникнуть пересохшими губами к его обжигающе холодной чаше! Вода снимала усталость и прибавляла сил.
Родник был ухожен и чист. Чувствовалось, что о нем заботятся добрые руки. И это естественно. Уважение к источнику, этому щедрому подарку природы, ценность которого особенно велика в засушливых районах, воспитывается в нас с детства, сначала в семье, потом в школе. Не случайно родники повсеместно берут под охрану «голубые патрули», очищают от мусора, обкладывают камнями, обсаживают деревцами. А те с лихвой возмещают эти заботы.
Я до сих пор не знаю, кто ухаживает за этим затерявшимся в Тургайской степи источником, — наверное, школьники из ближайшего села. За час, который мы провели, отдыхая здесь, довелось услышать в их адрес немало добрых слов. Сначала по пролегающей мимо дороге проплыл мощный «Кировец». Тракторист притормозил на минутку и, не заглушая мотора, соскочил на землю. Поздоровался и тут же припал к воде. Напившись, сказал:
— Хороша! Спасибо тем, кто позаботился о роднике!
И направился своим путем.