Прикосновение
Шрифт:
— Моя жена, миссис Коствен, — представил Ли. — И моя мать, мисс Коствен.
— Сами виноваты! — заявила корчащаяся от смеха Нелл, когда надутая парочка покраснела и удалилась. — Я женщина, меня не берут работать в больницу, но разве им до этого есть дело? Как же!
— Значит, будете искать другое место? — спросил Бэда. — В Кинроссе?
— Когда в Сиднее вспышки бубонной чумы, полчища крыс и тысячи людей, не имеющих возможности обращаться к врачам? Ну уж нет! Буду практиковать в Сиднее, — отрезала Нелл.
— Как насчет лечения моих избирателей? — осведомился Бэда, взяв Нелл за локоть и отводя ее в сторонку. — Правда,
— Верно. У меня пятьдесят тысяч годового дохода.
— О черт! Значит, нам не по пути, — помрачнел он.
— Это еще почему? То, что ваше, — ваше, а мое останется моим. Первым делом куплю машину, чтобы ездить по вызовам. Закрытую — на случай дождя.
— По крайней мере, — рассмеялся Бэда, — вы без труда почините ее, если вдруг сломается — говорят, нынешние машины ломаются постоянно. А я не способен даже сменить прокладку в кране.
— Потому и ушли в политику, — съязвила Нелл. — Идеальная профессия для людей с двумя левыми руками и полным отсутствием здравого смысла. Предсказываю: со временем вы дойдете до поста премьер-министра.
— Благодарю за вотум доверия. — Его глаза насмешливо искрились, голос от нежности стал хриплым. — Сегодня вы прекрасно выглядите, доктор Кинросс. Вам следовало бы почаще носить шелковые чулки.
Нелл вспыхнула.
— Благодарю!
— Увы, завтра я не смогу пообедать с вами, поскольку приглашен к миллионершам, — продолжал он, не обращая внимания на ее смущение, — но могу предложить вам роскошную жареную баранью ногу в моих собственных апартаментах — когда пожелаете. Заодно полюбуетесь моей новой мебелью.
— Руби, — незаметно указала на дочь переполняемая радостью Элизабет, — а ведь все в конечном итоге сложилось хорошо.
— Да, они нашли друг друга, — согласилась Руби. — Он, конечно, фанатик-социалист, но Нелл живо выбьет из него эти бредни.
Глава 5
АЛЕКСАНДР СНОВА НА КОНЕ
В Кинросс Элизабет и Ли привезли с собой статую Александра в гигантском ящике. Было решено изваять ее из мрамора, а не из гранита, и по самой неожиданной причине: скульптор-итальянец, к которому обратился Ли, обещал создать шедевр — но только из мрамора! Из целой глыбы, недавно доставленной из Каррары и приберегаемой для крупных заказов, таких как статуя сэра Александра Кинросса. «Это будет не один из традиционных городских памятников, которые воздвигают по распоряжению муниципалитета, — презрительно разглагольствовал синьор Бартоломео Пардини. — Шедевр, не уступающий работам Родена, который неизвестно почему предпочитает бронзу. А гранит — нет, нет и еще раз нет! Это же могильный камень!»
Впечатленный итальянской страстностью, Ли посоветовался с Элизабет, и они согласились предоставить великому Пардини полную свободу действий.
Из суеверия ни Ли, ни Элизабет не решились взглянуть на законченную статую в мастерской скульптора. Торжественных церемоний с речами и сдергиванием покрывала не предполагалось. Александр просто поставил бы на площади Кинросса постамент из темного мрамора, а на него — статую, и пусть на нее смотрит кто пожелает.
Скульптор не обманул ожидания заказчиков. Мрамор он выбрал слоистый, как для камеи; грива коня была белой, лицо — светлым, оттенка загара, замшевый костюм с бахромой — еще темнее,
Руби статуя понравилась с первого взгляда. Она подолгу сидела на веранде, выходящей на площадь, и не отрываясь смотрела на профиль мраморного Александра, стоящего к отелю «Кинросс» боком. Только Элизабет памятник почему-то тревожил: когда он попадался ей на глаза, она смущенно отводила взгляд. Вероятно, причиной тому были глаза Александра: скульптор инкрустировал беломраморные глазные яблоки блестящим черным обсидианом. Жители Кинросса клялись и божились, что взгляд этих глаз неотступно преследует каждого, кто проходит по площади.
Только после того как статую воздвигли на площади, один из рудокопов, орудующих отбойным молотком в семнадцатом тоннеле, вдруг почувствовал, что за ним кто-то наблюдает, и обернулся. И увидел прямо перед собой сэра Александра. Тот протянул руку над плечом онемевшего рудокопа, отломил расшатавшийся обломок породы, повертел его пальцами, под ногтями которых набилась грязь. Тряхнул львиной головой, белоснежные волосы блеснули при свете ламп, кивнул и приподнял надломленные брови.
— Отлично! Прибыльная жила, — произнес сэр Александр и не растворился, а будто быстро откатился назад, не переставляя ноги.
С тех пор его часто видели глубоко в шахтах: он задумчиво брел куда-то, наблюдал за работами, обследовал пробуренные шпуры. Появились приметы: когда он часто появлялся в шахтах, значит, на руднике все в порядке, но когда заглядывал в пробуренные для взрывов шпуры — значит, предупреждал об опасности. Рудокопы его не боялись. Почему-то их успокаивал вид сэра Александра, занятого делом, которое он по-настоящему любил.
Когда Ли спускался в шахту, он всякий раз встречал бывшего опекуна, советчика и друга, а рабочие у копров постоянно видели их гуляющими по горе вдвоем. У Ли вошло в привычку бывать у провала над первым тоннелем, и каждый раз ему составлял компанию Александр.
Так же часто он приходил посидеть с Руби на веранде отеля «Кинросс» и полюбоваться собственной статуей.
Но Элизабет он не являлся никогда.
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.