Прилив
Шрифт:
– Полагаю, теперь ты будешь обращаться к ней снова и снова? – с горечью осведомилась Линн.
– Надеюсь, этого не понадобится, дорогая. Я буду стараться экономить. Но в наши дни все так дорого. Жизнь становится все хуже и хуже.
– Да, и мы вместе с ней. Уже начали попрошайничать.
Адела покраснела:
– Не слишком приятное выражение, Линн. Я объяснила Розалин, что мы всегда полагались на Гордона.
– И были не правы. Мы не должны были так поступать. – Помолчав, Линн добавила: – Он имеет право нас презирать.
– Кто?
– Этот мерзкий Дэвид Хантер.
– Право, –
Линн переминалась с ноги на ногу.
– Что ты имела в виду, мама, когда сказала в то утро после моего возвращения: «Если только он в самом деле ее брат»?
– Ах это! – Миссис Марчмонт выглядела слегка смущенной. – Ну, ходили разные сплетни…
Линн молчала, ожидая продолжения. Миссис Марчмонт кашлянула.
– У молодых охотниц за состоянием обычно имеется в запасе… ну, свой молодой человек. Предположим, Розалин сказала Гордону, что у нее есть брат, и телеграфировала этому человеку в Канаду, или где он там был. Он и объявился. Как мог знать Гордон, брат он ей или нет? Бедняга совсем потерял голову и верил каждому ее слову. «Братец» поехал с ними в Англию, а бедный Гордон так ничего и не заподозрил.
– Я этому не верю! – свирепо заявила Линн.
Миссис Марчмонт подняла брови:
– Право же, дорогая…
– Дэвид не такой! И Розалин тоже не такая! Возможно, она дурочка, но очень добрая. Просто у людей грязные мысли. Говорю тебе, я этому не верю!
– Вовсе незачем так кричать, – с достоинством заметила миссис Марчмонт.
Глава 8
Спустя неделю с поезда, прибывшего на станцию Уормсли-Хит в семнадцать двадцать, сошел высокий загорелый мужчина с рюкзаком.
На противоположной платформе группа игроков в гольф ожидала поезда в обратном направлении. Высокий бородатый человек с рюкзаком отдал свой билет и покинул станцию. Пару минут он стоял в нерешительности, потом увидел указатель с надписью «Пешеходная дорога в Уормсли-Хит» и направил стопы в эту сторону.
В «Плакучих ивах» Роули Клоуд как раз допил чашку чаю, когда тень, упавшая на кухонный стол, заставила его поднять взгляд.
На момент ему показалось, будто в дверях стоит Линн. Роули быстро понял свою ошибку, и его разочарование сменилось удивлением, когда он увидел, что это Розалин Клоуд.
На ней было сельское платье с яркими оранжевыми и зелеными полосами, мнимая простота которого стоила куда больше денег, чем Роули мог себе представить.
До сих пор Роули видел Розалин только в дорогой городской одежде, выглядевшей на ней несколько искусственно. Ему казалось, что она носит ее как манекенщица, демонстрирующая платья, которые принадлежат не ей, а фирме, где она служит.
Но, глядя на девушку в ярком крестьянском платье, он словно видел новую Розалин Клоуд. Стало более заметным ее ирландское происхождение – темные вьющиеся волосы и прекрасные синие глаза. В голосе также слышалось мягкое ирландское
– Сегодня такой чудесный день, – сказала Розалин. – Вот я и вышла прогуляться. – И добавила: – Дэвид уехал в Лондон.
Последнюю фразу Розалин произнесла почти виновато. Слегка покраснев, она вынула из сумочки портсигар и предложила сигарету Роули. Тот покачал головой и стал искать спички, чтобы зажечь сигарету Розалин. Но девушка уже щелкала дорогой золотой зажигалкой – впрочем, без малейшего успеха. Роули взял у нее зажигалку и привел ее в действие одним щелчком. Когда она наклонилась к нему, чтобы зажечь сигарету, он обратил внимание на ее длинные черные ресницы и подумал: «Старый Гордон знал, что делал…»
Розалин шагнула назад.
– Какая славная телочка пасется у вас на верхнем поле, – заметила она.
Роули начал говорить о ферме. Интерес Розалин удивил его, но он выглядел искренним, и Роули вскоре обнаружил, что девушка разбирается в сельском хозяйстве. О производстве масла и сыра она рассуждала со знанием дела.
– Из вас могла бы получиться хорошая жена фермера, Розалин, – улыбаясь, заметил он.
Лицо девушки омрачилось.
– У нас была ферма в Ирландии, прежде чем я приехала сюда… прежде…
– Прежде чем вы стали актрисой?
Розалин промолвила с тоской и, как показалось Роули, чуть виновато:
– Это было не так уж давно… Я все хорошо помню. – Она добавила с внезапным воодушевлением: – Я даже могла бы подоить ваших коров, Роули.
Действительно, это была совсем другая Розалин. Одобрил бы Дэвид Хантер случайные упоминания о фермерском прошлом? Роули в этом сомневался. Дэвид старался создать впечатление, будто они происходят из старинного ирландского дворянского рода. Но Роули казалось, что версия Розалин ближе к истине. Примитивная сельская жизнь, потом соблазн сцены, труппа, гастролирующая в Южной Африке, брак, центральноафриканская глушь, бегство из нее, далее большой пробел и наконец второй брак с миллионером в Нью-Йорке…
Да, Розалин Хантер проделала немалый путь с тех пор, как доила ирландских коров. Но, глядя на нее, Роули едва мог в это поверить. Ее лицо имело простодушное, глуповатое выражение, какое бывает у людей, у которых вообще нет прошлого. И выглядела она куда моложе своих двадцати шести лет.
В ней ощущалось нечто трогательное и вызывающее жалость, как в тех телятах, которых Роули сегодня утром отвел к мяснику. Он смотрел на нее так же, как смотрел на них, думая: «Бедняги, как жаль, что их убьют…»
В глазах Розалин мелькнула тревога.
– О чем вы задумались, Роули? – с беспокойством спросила она.
– Хотите взглянуть на ферму и сыроварню?
– Конечно!
Роули, которого забавлял интерес девушки, показал ей ферму. Но когда он предложил ей чашку чаю, ее взгляд снова стал тревожным.
– Нет, благодарю вас, Роули… Я лучше пойду домой. – Она посмотрела на часы. – Господи, как поздно! Дэвид должен вернуться поездом в пять двадцать. Он удивится, что меня нет дома. Я… Мне надо спешить. – Розалин робко добавила: – Мне у вас очень понравилось, Роули.