Прима
Шрифт:
— Щелкунчик, Дроссельмейер, Фея сахарной сливы, Ганс-Петер, Мышиный король… Но одного не хватает. Самого главного, — сказал он, снова обратив свой взгляд ко мне.
— Боюсь, что маленькая Клара потерялась много лет назад, — сказала Ба.
Алексей перевел взгляд с меня на бабушку, потом на полку и снова на меня. — Я думаю, может быть, она решила выйти из своего укрытия и украсить мир своим присутствием.
Его слова задели во мне какую-то струну, от которой у меня заблестели глаза. Когда я была маленькой девочкой, я несколько дней плакала, когда терялась самая маленькая из русских матрешек. Впервые я задумалась о том, что Алексей может быть прав. Я
— Спасибо. А теперь идите. У меня есть еще один сексуальный мужчина. — Как бы демонстрируя свою искренность, она аккуратно поставила свой бокал и взяла у него пульт.
— Вам помочь с этим? — спросил Алексей, обхватив пульт шишковатыми пальцами.
— Нет, внучка купила мне навороченный, — сказала бабушка, поднося пульт ко рту. — Алекса, включи канал "Кино".
Алек хихикнул, а затем повернулся и взял меня за руку. — Я думаю, нас уже отпустили.
— Да, — согласилась я, и мы вышли из дома под звуки вступительных нот "Доктора Живаго".
17
Клара
Через полчаса Алексей протянул мне руку, чтобы помочь выйти из машины. Когда я стояла рядом с ним, он провел пальцами по моей пояснице, ведя меня по тротуару. Он не стал заезжать на парковку какого-то ресторана. Вместо этого он заехал на подъездную дорожку.
— Ладно, я попробую, — сказала я, осторожно поднимаясь по каменным ступеням, ведущим к крыльцу.
Шпильки требовали совершенно иного набора мышц, чем балетки, и гораздо большего внимания к тому, куда ставить ногу. Тонкий каблук может сильно повредить лодыжку танцора, а мне так хотелось сегодня поиграть в девчонку.
Как только мы оказались на крыльце, я перевела взгляд со своих ног на его лицо. — Что? Ты нашел какого-то частного повара, который будет готовить для нас в доме?
— Вроде того, — сказал он. — Я нанял повара, и, хотя он приготовил нам еду, подавать ее буду я в своем доме.
— В твоем доме? — спросила я. Хотя это и было бы сексизмом, но мой взгляд пробежался по фасаду, где некоторые штрихи заставили меня подумать, что дом принадлежит женщине. Вдоль крыльца были расставлены яркие горшки с плющом, переливающимся через края. В конце крыльца стояло кресло-качалка, наклоненное в сторону улицы, как будто его обитателю нравилось сидеть и смотреть на мир.
— Ну, теперь он мой, — сказал он. — Я купил его после смерти матери.
Я оглянулась на него и улыбнулась. — Как мило. — Другая мысль заставила меня улыбнуться не так широко. — А Юрий тоже здесь живет?
— Нет, черт возьми, — усмехнулся Алексей. — Мы можем работать друг с другом, но ни в коем случае не собираемся жить вместе. Я выкупил его половину. Он владеет лофтом ближе к театру.
— Это радует, — сказала я и, наблюдая за тем, как он вздернул бровь, почувствовала, как разгорелись мои щеки. — Да ладно, Алек, я же не маленькая наивная девочка. Ты меняешь нашу профессиональную встречу, уверяя меня, что ничего "личного" не будет, просто "свидание" и приводишь меня к себе домой? Если это не означает, что ничего "личного" не произойдет, то это платье и эти туфли для траха — полная ерунда.
Его смех был мгновенным и безудержным. Он согрел мою
— Боже, ты не похожа ни на одну женщину, которую я когда-либо знал, — сказал он, отпирая дверь и распахивая ее. — Добро пожаловать в мой дом.
Я вошла внутрь, и именно так я себя и почувствовала… желанной гостьей. Интерьер был светлым и просторным, натуральные тона дерева сияли патиной возраста, разбросанные ковры обеспечивали комфорт, но в то же время я легко могла представить, что их можно отодвинуть в сторону, чтобы потерять себя в танцах по комнате. Разноцветные подушки добавляли красок. — Это прекрасно, — сказала я, повернувшись, чтобы посмотреть на Алека.
— Спасибо. Моя мама заслуживает всяческих похвал.
— Может быть, но то, что ты сохранил это, говорит о том, что ты тоже находишь это привлекательным.
— Да. А теперь, я помню, что обещал тебя накормить. Кухня находится здесь, — сказал он, положив ладонь мне на поясницу, чтобы провести меня через комнату.
— Боже мой, — сказала я, резко остановившись на пятках. — Алексей, это… это невероятно.
Я знала, что его мать была иконой в России, что она превратила свою страсть к танцам в чрезвычайно успешную карьеру, но теперь я увидела это вблизи. Памятные вещи были разбросаны среди томов книг на полках книжного шкафа, занимавшего целую стену. Почетные места занимали фотографии знаменитых танцоров в рамках. Такой коллекции я еще не видела. Хотя я знала, что вся семья Волковых была и остается вовлеченной в балетный мир, мне казалось, что до сих пор я не осознавала, насколько сильно. Фотографии были не единственными предметами в рамке. Подойдя ближе, я увидела прекрасно иллюстрированные обложки афиш с автографами самых известных танцовщиков и хореографов всех времен. Это помещение было настоящим музеем.
— Спасибо. — Его улыбка была мягкой, когда его глаза блуждали по тому, что, как я знала, он видел миллион раз до этого. — Я рад, что тебе нравится моя коллекция. Я знаю, что это может показаться чрезмерным, но вся наша семья любит историю и балет, так что в сочетании…
— Некоторые из них должны быть очень редкими. — Я уставилась на подписанную фотографию Михаила Барышникова.
— Это была одна из любимых работ моей мамы, — сказал Алексей, взяв рамку в руки. — Это было в начале его карьеры, и она говорила, что всегда знала, что он прославится на весь мир.
— Она была права. Он был великолепен и как танцовщик, и как балетный режиссер. — Я улыбнулась, проводя пальцами по краске матрешки, чувствуя связь с его матерью. Алексей не преувеличивал — здесь было не менее двух десятков разных матрешек, включая самую маленькую, которую я когда-либо видела. У меня перехватило дыхание, когда мой взгляд остановился на предмете, спрятанном в углу алькова. — Алек… это настоящее?
Он протянул мимо меня руку, чтобы взять предмет, попытался передать его мне, но я покачала головой и отступила назад.
— Ни за что. Я могу его уронить!
Алек усмехнулся, взял мою руку и положил драгоценное яйцо мне на ладонь. — Это всего лишь яйцо.
— Просто яйцо? — с облегчением сказала я. Я осторожно отстегнула маленькую застежку и открыла верхнюю часть, затем достала затейливую золотую каретку. — Оно прекрасно. Это действительно необычная копия.
— О, это настоящее Фаберже, — сказал Алексей, заставив меня замереть на месте.
— Алек! Возьми его обратно! Ты знаешь, сколько это должно стоить! — сказала я, с каждым предложением набирая обороты от ужаса, что уроню что-то бесценное.