Прима
Шрифт:
14 апреля
В тринадцать лет меня впервые приглашают на свидание. И это не мальчишка с улицы, а один из одноклассников Гордеева. Он высокий, выше меня на две головы, но худощавый. У него очаровательные ямочки на щеках во время улыбки и прикольная майка с эмблемой группы Линкин Парк.
Он пожимает мою руку, называя свое имя. Максим. Звучит классно. И ладонь у него теплая, приятная, словно он пользуется специальным кремом, чтобы не было грубоватости на коже. Вообще я не планировала до восемнадцати общаться с мальчиками, но этот так мил, и у него смешные шутки.
Но мое решение не нравится тебе.
Ты подлавливаешь меня в коридоре, перегораживаешь дорогу и строго смотришь. Мы все-таки на линии войны, наверное, не будь мамы на моей стороне, ты мог бы учудить что-то ужасное.
– Не смей лезть к моим друзьям, – грубо приказываешь, смотря прямо мне в глаза.
– Твой друг сам меня пригласил, не ты, – бурчу я. – Поэтому, отойди.
– Дашка, – раньше ты никогда не обращался ко мне по имени, обычно “тыкал” или говорил “эй”. Для меня это что-то новенькое. – Предупреждаю. Иначе будешь жалеть о последствиях.
Я ничего не отвечаю, лишь задираю носик и обхожу тебя дугой. Мне наплевать на твои слова, как и тебе на мои. Я искренне не понимаю, почему ты так эгоистично себя ведешь: хватаешь меня за запястье, и наши взгляды в этот момент пересекаются. Твой глубокий и мрачный, словно ночь перед бурей. В твоих глазах такая решимость, нескрываемая сила и уверенность, что я интуитивно вся сжимаюсь.
– Глеб, – только и могу выдать, стараясь отвести взгляд первой. А ты лишь сильнее сжимаешь мое запястье так, будто вот-вот сломаешь мне руку.
– Когда ты уже перестанешь быть такой дурой?
– Сам такой! – взрываюсь я и дергаю руку.
Ухожу, нет, убегаю. И наплевать, что со стороны мой побег, вероятно, выглядит трусливо. Лучше держаться от тебя на расстоянии, нежели пытаться подружиться. Ты уже дал понять – семьей нам не стать. Я навсегда чужачка в твоем сердце. Рядом со мной тень твоей ненависти.
Но несмотря на этот разговор, я все равно принимаю решение идти на свидание с Максимом в следующую субботу в семь часов вечера. Впервые вру маме, иначе она бы не отпустила. Для нее наличие друзей, когда есть балет – табу. Мне неприятно ее обманывать, и при разговоре я слишком открыто тереблю края плиссированной юбки.
– Ты не заболела случаем? – уточняет она. – Сейчас не время. Отлежаться не выйдет, не под конец полугодия.
– Нет, просто хочу сходить в книжный.
– Ладно, – мама машет рукой, жестом намекая, чтобы я уходила. И я ухожу, еще не представляя, чем закончится мое первое в жизни свидание.
***
Поход в кино отменяется – Максим заболел. Правда, он просит приехать к нему в гости на дачу, где его бабуля пытается лечить всякими народными способами. И я соглашаюсь, без всякой задней мысли. Надеваю кораллового цвета сарафан, он тонкий и легкий, самое то для мая. Материал струится по телу, создавая ощущение свободы.
Я слишком худая. Это бросается в глаза, если носить джинсы. Поэтому мама не разрешает их добавлять в мой гардероб. Платья, юбки – это для меня идеально, по ее словам. И я верю маме, ведь она – мой свет. Моя гордость.
Лодочки белого цвета с маленьким каблучком идеально вписываются в образ. Несмотря на возраст, у меня всегда обувь с подъемом, опять же это выбор мамы, не мой. Но я нравлюсь себе, кажусь настоящим лебедем, и мне думается, Максим тоже это заметит.
До его дачи меня довозит личный водитель. Там встречает молодая девушка в одежде горничной и странно поглядывает, хотя вслух ничего не говорит. Она ведет меня по широкому коридору в комнату, где ждет Максим. В томительном ожидании я крепче сжимаю сумочку, лямка от которой перекинута через плечо. А на пороге и вовсе топчусь, отчего-то волнуясь. Затем все же стучу и вхожу в спальню.
Вот только... такого гостепреимства я не ожидала.
8.2
– О! Это же Дарья! – восклицает Максим, следом за ним поддакивают мальчишки. Незнакомые пять лиц смотрят на меня с нескрываемым смехом в глазах. Они перестают играть, откладывая джойстики приставки и чего-то ждут.
– Я думала… – почти шепотом обращаюсь к Максиму. – Ты болеешь.
– Болел, – отмахивается он, поднявшись на ноги. – Теперь вон, здоров и прекрасен. Давай, заходи скорее.
Один из его друзей, мальчик лет пятнадцати с огненно-рыжими волосами, толкает другого в бок и многозначительно подмигивает. Я не понимаю, что происходит, и уже жалею о своем приезде.
– Заходи, чего ты? – кивает Максим на пуфик у входа.
И я сажусь, больше по дурости, конечно. В мои годы девчонки уже какой-то опыт в общении с мальчиками имеют, мой же опыт заключается в бесконечных тренировках. Каждый день я выжата, словно лимон. Мой язык деревенеет, а взгляд фокусируется привычно на одной точке. Я не умею поддерживать беседы, шутить и пытаться влиться в компанию. Хотя раньше часто смеялась, болтала без остановки и много читала. Порой ловлю себя на мысли, что жизнь в детском доме не самая плохая, по крайней мере, там не нужно переживать о своем весе и о том, как выглядит твое отражение в зеркале.
– Газировку хочешь? – Максим протягивает мне банку, а я не знаю, должна ли сказать ему, что не пью сладкое.
– Как ты девушкам напитки предлагаешь? – подскакивает с дивана его друг. Он выхватывает банку, сильно взбалтывает ее и начинает открывать. Я не успеваю подскочить, как содержимое газировки оказывается на моем сарафане.
Парни свистят, ошалевшими взглядами бегая по моей груди. Максим берет бутылку с водой, которая стоит на полу, и как-то уж так у него получается, скорее всего, намеренно, что и ее содержимое выливается на меня.