Приманка
Шрифт:
– Ферма Соменов – вторая к югу от деревни, – тихо сообщила Фаун Дагу.
Он понимающе кивнул. Это делало трактир в Вест-Блу удобным местом встречи; впрочем, там собирались все жители деревни и окрестных ферм, судя по тому, что Даг слышал. Санни должен был понимать, что его не выдали, иначе его отношения с близнецами Блуфилдами были бы совсем иными; если не благодарность, то хотя бы облегчение должно было бы сделать его сдержанным. Так не были ли эти зеваки теми самыми друзьями, на помощь которых в очернении Фаун рассчитывал Санни? Или то была пустая угроза, а девушка просто поверила выдумке? Теперь уже не узнаешь. Впрочем, парни вряд ли решились бы обливать Фаун грязью в присутствии
Все снова погрузились в тележку, Соррел щелкнул языком и повернул коня к дому. Достаточно было хлопнуть поводьями по крупу, чтобы животное покладисто перешло на рысь. Вест-Блу осталась позади.
«Еще три дня». Не было никакой причины, почему это простые слова должны были бы заставить Дага чувствовать себя так, словно его желудок собрался вывернуться наизнанку, но... «Три дня».
После обеда в полдень Даг выбросил из головы странности крестьянских обычаев и сосредоточился на собственных заботах. Они с Фаун отправились на разведку в окрестности фермы.
– Что мы ищем? – спросила Фаун, когда Даг свернул к старому амбару за домом.
– Тут нет устоявшегося рецепта. Волокна, которые можно прясть и которые что-то для тебя значат, – чтобы помочь удержать Дар. Всегда хорошо использовать собственные волосы, но мои недостаточно длинные, чтобы использовать только их, а чем больше зацепок, тем лучше. Конский волос добавит длины и крепости, мне кажется. Его часто используют, и не только для свадебных браслетов.
В приятной прохладе амбара Фаун собрала две охапки длинных шелковистых волос из грив и хвостов Грейс и Копперхеда. Даг стоял, опершись о перегородку между стойлами и полуприкрыв глаза, и мягко напоминал Копперхеду, что мерин должен относиться к Фаун с заботой, как к жеребой кобыле, если не хочет стать пищей для волков. Лошади не столько принимали во внимание последствия, сколько полагались на ассоциации, да и рыжий конь не отличался особенным умом, но благодаря постоянным обращениям к его Дару Даг в конце концов вдолбил ему эту мысль. Копперхед настороженно посмотрел на Дага, тихонько заржал и ткнулся носом в руку Фаун, терпеливо снес вырывание волос и съел с ладони девушки кусок яблока, не попытавшись ее укусить.
В окрестностях фермы Блуфилдов водяных лилий было не найти, да Даг и не был уверен, что они были бы похожи на те, что росли на озере Хикори и волокна из их стеблей можно было бы использовать. К его удовольствию, они обнаружили заросшую рогозом канаву у границы одного из полей, где гнездилось несколько красноплечих черных трупиалов-редвингов. Даг повесил башмаки Фаун на свой крюк и ободряюще улыбнулся, когда девушка со смешанным выражением отвращения и решимости полезла в тину, чтобы набрать несколько пригоршней пуха рогоза в смеси с перьями. После этого они обошли все опушки и невспаханные поля; сезон был неподходящий для сбора пуха молочая – на растениях еще только распускались цветы, – но в конце концов они нашли несколько коричневых высохших стеблей с нераскрывшимися стручками, и Даг решил, что содержащегося в них пуха хватит.
Все найденное они отнесли в рабочую комнату Нетти, где Фаун ощипала перья и извлекла из стручков пушинки молочая, после чего Нетти принялась прясть нить из своих излюбленных составляющих: льна для крепости, драгоценного привозного хлопка для мягкости и волокна крапивы, которое она называла «кэч», для блеска, – все они были выкрашены отваром ореховой скорлупы. Фаун, закусив губу, выстригла пряди волос у себя и с особым старанием у Дага, как он понял, не столько из опасения уколоть его ножницами, сколько заботясь о том, чтобы он ко дню свадьбы не стал выглядеть как пугало. Собственные кудрявые пряди она остригла перед маленьким
Под руководством тетушки Фаун смешала составные части в двух корзинках; Нетти погрузила в готовую массу руки и, ощупав ее, сосредоточенно нахмурилась. Фаун затаила дыхание, ожидая ее вердикта, и в конце концов Нетти решила, что можно приступать к следующему этапу. Подготовка волокон в виде длинных валиков, пригодных для прядения, требовала величайшего старания и трудолюбия, и под конец даже усердные пальчики Фаун устали.
После ужина настала очередь самого прядения. Мужчины Блуфилды решили, что троица занята каким-то диковинным делом, принятым у Стражей Озера, но они давно усвоили, что не следует вторгаться во владения Нетти, и Даг надеялся, что они не заподозрят той тонкой и невидимой магии, которая сопутствовала изготовлению браслетов. После ужина папа Блуфилд и парни занялись обычными вечерними делами; Трил, возясь на кухне, иногда заглядывала в дверь, но молчала.
После некоторых споров было решено, что прясть нити будет все-таки Фаун; она не сомневалась, что Нетти выполнила бы работу лучше, но Даг счел, что чем больше усилий приложит сама Фаун, тем больше будет надежда на то, что браслет будет носить отпечаток ее Дара. Фаун выбрала самопрялку, приспособление, которого до сих пор Даг никогда не видел, сказав, что управляется с ней лучше, чем с веретеном. Когда Фаун наконец уселась, приготовила материалы и почувствовала себя уверенно, дело пошло быстрее, чем ожидал Даг. Вскоре Фаун с триумфом вручила Нетти для инспекции два мотка крепкой, хоть и несколько лохматой нити в два сложения, по текстуре близкой к тесьме.
– Нетти сумела бы спрясть более ровную и гладкую нить, – вздохнула девушка.
– М-м-м... – промычала Нетти, ощупывая пряжу. Она не опровергла Фаун, но потом все же кивнула: – Сойдет.
– Теперь мы можем продолжать? – с нетерпением спросила Фаун. Стемнело, и она уже час работала при свече.
– Утром мы будем более отдохнувшими, – попробовал охладить ее пыл Даг.
– Я не устала.
– Это я буду утром в лучшей форме, Искорка. Пожалей старого дозорного, а?
– Ох... Ну конечно. Работа с Даром выжимает тебя досуха. – Помолчав, она осторожно поинтересовалась: – Это будет так же тяжело, как и с чашей?
– Нет. Наша задача будет гораздо более естественной. К тому же я такое уже делал раньше. Ну... в тот раз спряла пряжу мать Каунео, потому что никто из нас не умел этого делать. А вот сплести браслеты должны были мы сами, чтобы вложить в них Дар.
– Не заснуть мне сегодня, – вздохнула Фаун.
На самом деле она все-таки уснула, хоть Даг из-за закрытой двери и услышал, как Нетти попросила ее не вертеться, а то ее соседство – хуже, чём полная постель клопов. Последнее, что той ночью слышал Даг, был тихий смешок, которым Фаун ответила на слова тетушки.
Сразу после завтрака, как только остальное семейство разошлось по делам, Даг, Фаун и Нетти собрались в рабочей комнате. На этот раз Даг решительно закрыл дверь. Они с Фаун притащили с крыльца скамейку без спинки; Фаун уселась на нее верхом, а Даг – позади нее. Нетти расположилась на стуле рядом с Фаун; наклонив голову, она прислушивалась к происходящему, пытаясь своим слабым Даром охватить всю комнату. Даг наблюдал, как Фаун практиковалась в плетении на веревочке: нужно было сплести прочную косичку из четырех прядей, которую Стражи Озера за квадратное сечение называли «стеблем мяты»; как с удивлением узнал Даг, у крестьян она носила то же название.