Приманка
Шрифт:
От быстрого, резкого стука во входную дверь Мадди вздрогнула.
– Маккейб…
Мужской голос звучал приглушенно, но отчетливо.
– Черт, – с досадой произнес Маккейб. Он выпустил ее из объятий и направился к двери.
– Пойди надень халат, – сказал он, посмотрев на нее через плечо.
Мадди побежала к своей спальне.
– Не включай свет, – предупредил он, когда она была у двери. А потом она услышала щелчок замка. Когда Маккейб открыл дверь, она была у себя в комнате.
Мадди прошла к туалетному столику, поставила на него лак, который, как
Потуже затянув пояс, Мадди вышла в темную гостиную. Входная дверь была закрыта, напротив нее стоял Маккейб с Гомесом и Хендриксом.
– Так что случилось? – спросила она.
– Он скрылся, – с досадой ответил Гомес.
– Он, должно быть, нас увидел, – добавил Хендрикс. – Не знаю как, мы действовали очень осторожно.
– Это все из-за этого проклятого уличного фонаря. Мы были на свету, когда он начал спускаться по ступеням, – сказал расстроенный Гомес.
– Как бы там ни было, он ушел, – сказал Маккейб. – А вы, ребята, кстати, действовали правильно.
– Спасибо, – ответил Хендрикс, ничуть не ободренный. – Пойдем, Гомес.
– В следующий раз он от нас не уйдет, – сказал Гомес.
И с этими словами они ушли. Маккейб закрыл за ними дверь. Глядя на его широкие плечи, пока он проверял замок, Мадди почувствовала, как сердце у нее снова забилось сильнее.
Он повернулся, их глаза встретились, между ними пробежал будто электрический разряд.
– Ну все, сегодня, думаю, уже ничего не случится, – сказал он и, обойдя ее, как будто она излучала радиоактивные волны, направился на кухню. – Кто бы там ни был на лестнице, практически наверняка он не вернется. Тебе надо пойти поспать.
– Откуда здесь взялись Гомес и Хендрикс? – спросила она, следуя за ним. Встав в дверях, она смотрела, как он открывает холодильник.
– Они наблюдают за твоим черным ходом из грузовика на парковке. А еще двое сидят в «блейзере» и следят за передней дверью. – Он вынул пакет молока и взглянул на нее. – Ты не возражаешь, если я попью?
– Ну что ты, конечно, нет, – сказала она и отказалась, когда он предложил налить молока и ей.
Он налил себе полный стакан, убрал пакет и стал пить. И все для того, чтобы не заводить этот разговор, подумала она. Прислонившись к двери и скрестив на груди руки, она решила взять на себя инициативу.
– Послушай, этот поцелуй был ошибкой, – сказала она.
– Я думаю, что эти слова должны были принадлежать мне. – Его голос прозвучал сухо. – Я не должен был тебя целовать. Я прошу прощения.
– Ну что ж, такие вещи иногда случаются.
Слегка пожав плечами, с таким видом, будто она не придает этому никакого значения, она повернулась и направилась обратно в гостиную. Более мудрая – или более смелая – женщина, конечно, пошла бы к себе в спальню, прыгнула в кровать, накрылась одеялом с головой и поблагодарила бы Бога, что он спас ее от ее собственного глупого поступка. Мадди же уселась на диване в гостиной.
– Разве тебе не надо утром вставать и идти на работу? Уже почти
Он вошел в гостиную и стоял перед телевизором, глядя на нее. Какая-то настороженность была в его взгляде, подумала Мадди.
– Разве можно уснуть после такого? Может быть, это только я такая, но, когда я знаю, что кто-то пытается меня убить, у меня наступает бессонница.
Маккейб сел в большое зеленое кресло.
– Да, я все хотел спросить тебя, удалось вам получить этот контракт?
Напоминание об ее успехе было очень приятным.
– Да, удалось.
– Поздравляю.
– Это действительно очень много значит для моей компании.
Несмотря ни на что, она почувствовала, что у нее начинают слипаться глаза. Диван был большим и удобным. Она легла, поджав ноги и прикрыв их халатом.
– А как ты стала хозяйкой компании? – спросил Маккейб.
– Я там работала. Хозяин хотел ее продать. Я хотела ее купить. Вот и вся история.
– У тебя что, есть богатый дядюшка?
– Если бы! – Мадди состроила гримасу и легла поудобнее. – Так как «Криэйтив партнерс» почти не давала дохода, она продавалась не так уж дорого. Я накопила на первоначальный взнос, и мистер Оуэнс, бывший хозяин, согласился, чтобы я делала ежемесячные взносы, до тех пор пока не расплачусь полностью.
– И этот новый контракт достаточно крупный, чтобы помочь тебе?
– О да, – сказала Мадди с улыбкой. – Достаточно крупный.
– А как относятся твои родные к тому, что ты стала такой шишкой?
Ее родные. Мадди отметила про себя его интерес и взглянула на него.
– У меня не осталось никого из родных, – сказала она и решила перевести этот разговор на него. – А как твои родные относятся к тому, что ты работаешь агентом ФБР?
Он посмотрел на нее и слегка улыбнулся:
– Они в основном одобряют мой выбор. Правда, моя бабушка постоянно путает ФБР с ЦРУ.
– Расскажи мне о ней. Расскажи мне обо всей своей семье.
– Моей бабушке восемьдесят два года, с головой у нее все в порядке, память прекрасная. Мой отец был полицейским, в прошлом году вышел на пенсию, мама занимается хозяйством и потихоньку всеми нами управляет. У меня есть два брата – один полицейский, второй адвокат – и младшая сестра.
– Вот это да! – выдохнула Мадди. – Ты часто с ними видишься?
– Когда есть время. – На губах у него появилась улыбка. – Все, за исключением брата, он адвокат, живут в Гринвилле, Южная Каролина, там, где мы росли. Брат живет в Саванне, а я в Квантико, у меня там квартира.
Она приподняла голову с подлокотника, чтобы лучше его видеть.
– А что ты делал в Новом Орлеане? – спросила она.
– Я был там по работе, – сказал он. – Так же, как ты.
Его работа. Ее охватила тревога, сон как рукой сняло.
– Маккейб, – сказала она. – А что будет, если твое начальство скажет, что тебе пора заняться каким-нибудь другим делом?
– Ты имеешь в виду, что будет с тобой? – спросил он. Мадди кивнула. – Я не оставлю тебя, пока не буду уверен, что ты в полной безопасности. Можешь не беспокоиться.