Примазался
Шрифт:
Зато в чем другом он соображал здорово, как мне и не снилось. Наверное, мальчик из бедной семьи, к тому же совсем чужой, может делать все, что не дозволено мне, например играть в большой комнате, а если возмутишься или отпустишь замечание - тебе же хуже. Мама снова затеяла свою любимую игру "налет на гардероб", и я должен был восторгаться по поводу того, что мое зимнее пальто Дэнису как раз впору, хотя на самом деле я оплакивал это пальто горючими слезами, потому что с ним хорошо смотрелся мой желтый галстук. Чем дальше, тем меньше я что-то понимал в этой таинственной истории.
Как-то
С этим Дублином она носилась, как с писаной торбой, будто там родилась только она одна.
– Да надоело уже!
– прервал я ее.
– Все знают, что ты родилась в Дублине, и дальше что?
– А ты там не родился, не родился!
– И она запрыгала, как коза.
– И Дэнис не родился.
– А про Дэниса ты откуда знаешь?
– возразил я.
– Ты где родился, Дэнис?
– Чего-чего?
– переспросил он и разинул рот. А потом ответил: - В Англии.
– Где-е?
– Сузи даже в лице переменилась.
– В Англии.
– Откуда ты знаешь?
– Мама сказала.
Здорово утерли нос моей сестрице! Да, для нее это был настоящий удар какой-то недотепа из "Построек", оказывается, родился в таком месте, о каком она могла только мечтать. Самый смех был в том, что в свое время мама работала в Англии, но, как говорила Сузи, даже не удосужилась подумать о дочери. Вот бы уж она нахвасталась этой Англией...
– А когда твоя мама была в Англии?
– накинулась она на Дэниса.
– Она не была в Англии.
– Ну как же ты мог там родиться, дурак ты ненормальный?
– бушевала она.
– Там была тетушка Нелли, - угрюмо ответил он.
– Ты не мог родиться в Англии только оттого, что там была тетушка Нелли, - мстительно проговорила Сузи.
– Почему это не мог?
– спросил он, начиная сердиться.
Этот вопрос загнал ее в тупик. Да и меня тоже. Мы оба считали, что мама купила нас у кормилицы, и, если разобраться, получалось, что нас вполне могла бы купить и тетя. Мы спорили об этом целый час. Сузи со своим всезнающим видом доказывала мне, что, если младенца купит тетушка, она ему будет уже не тетушкой, а мамой, но я совсем не был в этом уверен. Тогда она сказала, что спросит об этом маму. Я предупредил Сузи, что за такие вопросы ей не поздоровится, но она заявила: переживу.
Я и сам знал, что переживет. Этой проныре все надо было знать, и она вытягивала у взрослых нужные ей сведения такими путями, что мне становилось стыдно.
Один из ее фокусов заключался в том, что она с высокомерным видом несколько раз повторяла где-то услышанное и ждала, какая будет реакция. Примерно такой номер она провернула и с Дэнисом Корби.
– Мамочка, - сказала она на следующий день, - ты знаешь, что сказал этот глупенький Дэнис?
– Что, милая?
– Он сказал, что родился в Англии, а его мама там ни разу не была, объявила Сузи и залилась фальшивым смехом.
– Господи, неужели вам больше поговорить не о чем?
– воскликнула мама с негодованием.
– Ну не все ли равно, где родился этот бедный ребенок?
–
– сказал я Сузи потом.
– Я так и знал, что ты только рассердишь маму, и все. Говорю же тебе, с этим Корби что-то нечисто, и мама все про это знает. И зачем он только явился в наш дом!
В субботу мама дала нам по несколько пенсов и послала меня с Дэиисом гулять. Да, сурово она со мной поступила - ведь для ребят из моей компании Дэнис слишком низкого пошиба. Но мама отказывалась это понимать, а объяснять ей язык не поворачивался. Я чувствовал - она бы только разозлилась на меня.
Был чудесный солнечный день, мы торчали на перекрестке и собирали пустые пачки из-под сигарет - их выбрасывали выходившие из трамваев. Скоро с холма спустился Бэстебл и еще один парень, самые "сливки общества", они даже учились не в нашей обычной школе, а в особой, классической.
– Привет, Бэстебл, - окликнул я его, подстраиваясь рядом, - Куда это вы собрались?
– У нас на реке лодка стоит, - ответил он.
– Идем, если хочешь.
Я поплелся за ними, не зная, на что решиться. Мне ужасно хотелось пойти на реку, тем более что Бэстебл оказал мне такую честь, но я не мог оставить Дэниса, а для этой компании он был слишком низкого пошиба, и брать его с собой нельзя, даже если бы его и позвали.
– Да я вот с этим, - вздохнул я. Бэстебл оглянулся на Дэниса,, сидевшего на высоком церковном заборе, и с одного взгляда понял - не годится.
– Подумай, старина, не знаешь, от чего отказываешься, - сказал он.
Еще бы не знать! Я обернулся - Дэнис таращил на нас изумленные глаза. Он был достаточно близко, чтобы я понял - если проведу с ним день, просто умру от скуки. В то же время он был достаточно далеко, и совесть не слишком мучала меня.
– Дэнис!
– закричал я.
– Я немножко прогуляюсь с ребятами. Подожди меня здесь, если хочешь.
Я побежал, и ребята побежали вместе со мной. Мне было стыдно, но в ту минуту я и вправду считал, что пробуду на реке недолго... Какое там недолго... Стоило мне оказаться у воды, от добрых намерений не осталось и следа - понятное дело, с лодкой забудешь обо всем на свете. И только возвращаясь в сумерках по освещенной газовыми фонарями улице, я понял господи, ведь уже очень поздно. Сердце у меня упало. В душе я был человеком добрым, и мне до боли стало жаль беднягу Дэниса, которого я заставил так долго ждать. Но когда я добрался до перекрестка и увидел, что Дэниса там нет и в помине, настроение у меня совсем испортилось: ведь это значит, что он предал меня и вернулся домой. Да, попал я в историю. Что теперь скажет мама?
Дверь нашего дома была открыта, свет на кухне не горел. Я, крадучись, вошел и, к своему удивлению, застал там маму и Дэниса. Они сидели рядышком у очага. Не берусь даже описать, как меня поразила эта картина. Они так уютно устроились около огня, что я почувствовал себя лишним. Я вернулся домой с угрызениями совести, собираясь как-то выкручиваться, отбиваться, но к горлу, сам не знаю почему, подступили непрошеные слезы.
– Привет, - воскликнул Дэнис, широко улыбаясь.
– Ты где был?