Примерь свадебное платье
Шрифт:
– Нам еще многое надо обсудить, Катрин.
– Нам нечего обсуждать, - отрезала та.
– Если бы ты знала, как заблуждаешься…
– Ничего подобного. Уже нет. Это ты продолжаешь заблуждаться.
– Посмотри на меня!
– воскликнул он.
– Я не хочу на тебя смотреть.
Она повернула голову в сторону стоянки такси. Одна из машин тронулась и свернула на подъездную дорожку к гостинице. Катрин боялась снова увидеть полные страсти глаза Томпсона. Слишком уж трудно противостоять этому взгляду.
– Я столько всего должен сказать тебе, - продолжал
– Спасибо, уже наслушалась.
– Нельзя вот так за пять минут перечеркнуть пять лет жизни, Катрин! Человек на такое не способен!
– Вот видишь, я способна.
– Дай мне возможность объяснить тебе все. Неужели я этого не заслужил?
– Я не просила тебя помогать мне, Джеф.
– Но ты принимала мою помощь!
– Потому что была дура и не понимала, какую роль ты мне предназначил, - с горечью сказала она.
– Ты хотел сделать из меня очередную подстилку.
– Неправда. Я хочу, чтобы ты стала единственной женщиной в моей жизни.
– На одну ночь, да?
– Пожалуйста, дай мне шанс.
– Чтобы ты развлекался, а я сидела с твоими детьми?
– Она взглянула на него с презрением. Тут наконец рядом затормозило такси.
– Нет, спасибо, Джеф. Все это я однажды проходила. Поищи себе кандидатку посговорчивей - уверена, тебе обязательно повезет. Желаю всего хорошего.
Швейцар распахнул дверцу такси, и Катрин опустилась на заднее сиденье.
– Катрин, пожалуйста, - настойчиво повторил Джеф. Она не отозвалась, но он уже втискивался в машину следом за ней.
– Я еду с тобой.
Его сильное мускулистое бедро прижалось к ее ноге. Она поспешно отодвинулась в дальний угол машины и запротестовала:
– Нет, ты никуда со мной не поедешь.
– Иначе мы больше никогда не увидимся.
– Именно этого я и хочу!
Он захлопнул за собой дверцу, и тут же тесное пространство салона наполнилось какой-то странной, пульсирующей энергией. Сердце у Катрин тревожно забилось, чувства обострились до предела.
– Все кончено!
– отчаянно вскрикнула она, изо всех сил стараясь избавиться от наваждения.
– Ничего еще не и начиналось, - прозвучал в ответ тихий, страстный голос.
– Потому что нечему начинаться.
Забыв о всякой сдержанности, он повернулся к ней. Глаза мужчины горели желанием.
– Гордон причинил тебе боль. Но с какой стати наказанным быть мне? Просто несправедливо свои чувства к нему переносить на меня!
А ведь если вдуматься, Джеф прав. Да и вообще нельзя сравнивать его с Гордоном. Тот всегда был открыт перед всеми, а этот - вещь в себе. У Гордона все на поверхности - а у его друга спрятано в самых темных глубинах души. Темная, тайная, загадочная натура, полная скрытой и никому не подвластной силы. Справедливы его слова, но не стоит забывать: Томпсон для нее опасен, бесконечно опасен!
Годами Катрин силилась понять, что таится в душе этого человека, какие мысли так тщательно скрываются… На что обречена женщина, которая отважится разделить с ним его непонятную жизнь? Загадка на загадке, теребящая душу неясность. Но, кажется, теперь перед ней начала приоткрываться, завеса тайны, одновременно
Догадка заставила поежиться.
– Ты не нужен мне, Джеф. Я не хочу тебя, - сказала Катрин, не сумев скрыть в голосе своей настороженности.
– Да не усложняй ты ситуацию! Ну что, скажи, случится, если я возьму и обниму тебя?
– Он посмотрел в глаза Катрин, и та глубоко вздохнула, стараясь унять сердцебиение. Джеф жадным взглядом окинул ее грудь.
– Неужели мой поцелуй, мои ласки способны оскорбить тебя?
– Замолчи! Я не желаю тебя слушать! Убирайся отсюда прочь!
– крикнула Катрин.
Но слишком велика колдовская сила его слов - поневоле заработало воображение. Да, Томпсон типичный охотник.
Как женщина она понимала: стоит жертве оступиться, замедлить бег - и невозможное станет возможным. В одинокие, тоскливые минуты недавнего прошлого обманутой жене случалось сидеть в одиночестве и фантазировать… Она представляла себе Джефа - не скрытного и сдержанного, а неистового и страстного, влюбленного в нее, восхищенного, гордого ею. Надо сказать, самообманные мечтания хоть немного утешали. Они были своеобразной местью изменнику-мужу. Но всегда хотелось откреститься от подобных мыслей, как от дурного наваждения. Надо же - воображать такое о лучшем друге собственного мужа! Нет, это непозволительно для порядочной и благовоспитанной замужней дамы. Так, чего доброго, встанешь на одну доску с Гордоном, разве что он изменял в жизни, а она - мысленно.
И вот теперь Джеф сам пытается воплотить в жизнь ее безумные фантазии. Но что знает он о ее внутренней жизни? Никому не ведомы ее чувства - душа, ум и тело словно заперты на замок, и если бы нашелся мужчина, способный подобрать к ним ключ… Тогда все, возможно, переменилось бы. Впрочем, Гордон обладал таким ключом, но предпочел выбросить за ненадобностью.
Наверное, и у Джефа найдется ключ, но это уже ничего не значит. Может быть, с ним ее и ждет нечто волшебное, неизведанное и прекрасное, но в конце концов, как и в случае с Гордоном, придется за все расплачиваться нечеловеческой ценой именно ей, Катрин Гайс. Так что уйдите из ее жизни, мистер Томпсон, прекратите искушать, не втягивайте в отношения, которые наверняка опять кончатся разочарованием, горечью и болью. Разве понять мужчине, что женщина всегда отдает не только тело, но и душу.
Катрин нащупала ручку двери. Если Джеф сейчас не выйдет из машины, то…
– Ты всегда боялась дотронуться до меня, Катрин, - сказал он тихо.
– Ты тоже этого боялся, - отозвалась она.
– Мы не смели коснуться друг друга, потому что страшились последствий.
– В этом смысле для меня все осталось по-прежнему.
– А для меня - нет.
А ведь Томпсон говорит правду. Это ясно. Вот почему и следует немедленно бежать от него, от его слов и намерений. Катрин повернула ручку и распахнула дверцу машины. Прежде чем Джеф успел что-нибудь предпринять, она уже оказалась на дороге.