Примерные девочки

де Сегюр Софья Федоровна

Лиза решилась, наконец, подойти к опрокинувшейся карете. Камила и Мадлен пошли за ней.

Одна из лошадей была мертва, другая сломала заднюю ногу и дрыгала ею, стараясь подняться, третья, оглушенная падением, тяжело дышала и не двигалась.

– Я попробую отворить дверцы, – сказала няня, – только вы, детки, не подходите. Не дай Бог, лошади дернут и покалечат вас.

Лиза отворила дверцы: дама и ребенок лежали без чувств, все в крови.

– Боже мой! Они обе убились или тяжело ранены.

Камила и Мадлен

заплакали. Лиза, надеясь, что, может быть, мать и дочка только в обмороке, попробовала взять девочку из рук матери, которая крепко прижала ее к груди. После некоторых усилий ей это удалось. Ребенок был бледен и в крови. Лиза не хотела класть малышку на сырую землю и спросила сестер, хватит ли у них силы и смелости перенести девочку на скамейку по ту сторону решетки.

– Да, да, нянюшка, – живо откликнулась Камила, – давайте, мы отнесем, мы поднимем ее. Бедняжка, она вся в крови! Но она не умерла, она жива. Наверняка жива. Давайте, нянюшка! Мадлен, помоги-ка мне.

– Не могу, – вздрогнула Мадлен, – тут кровь… И мама ее умерла, и бедная девочка, кажется, тоже… И у меня совсем нет сил теперь. Я могу только… плакать.

– Ну, я понесу одна, – решила Камила. – У меня хватит силы, а Господь мне поможет.

И с этими словами она взяла малышку на руки – казалось, ей не по силам такая ноша – и стала подниматься из канавки, но поскользнулась и чуть не выронила дитя. Мадлен, поборов страх и отвращение, подбежала и помогла сестре. Девочки выбрались из канавы, пересекли дорогу и с трудом донесли малышку до скамейки.

Камила села на скамейку и положила кроху к себе на колени. Мадлен принесла воды, зачерпнув в канавке. Камила смыла платком кровь с лица ребенка и радостно вскрикнула, заметив, что девочка не ранена.

– Мадлен, няня, идите сюда, девочка не ранена… Она жива. Жива!.. Она вздохнула… Дышит, открыла глазки.

Мадлен подбежала, малышка действительно пришла в себя и испуганно оглядывалась вокруг.

– А маменька? – проговорила она. – Мама! Я хочу к маменьке.

– Мама сейчас придет, крошка, – поцеловала ее Камила. – Не плачь, побудь пока со мной и с моей сестрицей.

– Нет-нет, я к маме хочу! Злые лошадки унесли ее.

– Нет, душечка, злые лошадки сами свалились в канаву, они не унесли маменьку, право, не унесли. Погляди, видишь? Вот наша няня Лиза несет твою маму, мама спит.

Няня при помощи двух прохожих вытащила из кареты мать девочки. У женщины не было никаких признаков жизни, на голове виднелась широкая рана, лицо, шея, руки были в крови. Но сердце билось, она была еще жива.

Няня послала одного из помогавших ей прохожих к госпоже де Флервиль – просить, чтобы та поскорее прислала людей. Нужно было перенести в замок даму и ребенка, поднять почтальона, который все еще лежал на дороге, и распрячь лошадей, которые бились на земле и лягали карету.

Прохожий пошел. Через четверть

часа госпожа де Флервиль приехала сама в коляске, следом за ней явилось много слуг. Пострадавшую даму уложили в коляску. Малышка между тем совершенно оправилась, ран на ней не было, обморок был только следствием испуга и сотрясения при падении.

Мадлен и Камила боялись, что девочка испугается, увидев, как течет кровь из головы ее мамы, и просили у своей маменьки позволения идти с ней до замка пешком. Девочка уже привыкла к сестрам и, думая, что ее мама спит, согласилась пройтись пешком.

По дороге Камила и Мадлен разговаривали с малышкой.

– Как тебя зовут, крошка? – поинтересовалась Мадлен.

– Маргарита, – отозвалась девочка.

– А как зовут твою маменьку? – вступила в разговор Камила.

– Маменьку зовут мамой, – последовал ответ.

– Но как ее фамилия? Имя какое у нее? – настаивала Камила.

– Так ее и зовут мамой.

– Как, и слуги ее мамой зовут? – засмеялась Мадлен.

– Нет, слуги зовут ее сударыней, – серьезно ответила малышка.

– Хорошо, сударыней. Они называют ее госпожой, а дальше как? – продолжала допытываться Мадлен.

– Дальше никак. Просто сударыней.

– Не приставай к ней, Мадлен, – вмешалась Камила. – Видишь, она еще маленькая, не знает. Скажи нам, Маргарита, куда это вы ехали?

– К тете, – отозвалась Маргарита. – Я не люблю тетю, она злая, все сердится. Мне лучше с мамой и… с вами, – прибавила она, целуя девочкам руки.

Камила и Мадлен в свою очередь поцеловали малютку.

– А как вас зовут? – спросила Маргарита.

– Меня Камилой, а сестру – Мадлен.

– Отлично. Вы будете моими маленькими мамами. Мама Камила и мама Мадлен.

Болтая таким образом, дошли они до замка. Госпожа де Флервиль тотчас же послала за доктором и приказала уложить госпожу де Розбур в постель. Имя раненой женщины прочли на маленьком ларчике в коляске и на чемоданах, привязанных сзади. Рану перевязали, чтобы остановить кровь, и госпожа де Розбур стала понемногу приходить в себя. Через полчаса она попросила позвать дочку, девочку привели.

Маргарита вошла потихоньку, потому что ей сказали, что мама больна. С нею вошли Камила и Мадлен.

– Бедная маменька, – сказала крошка, входя, – у вас голова болит?

– Да, дружок, очень болит.

– Я останусь тут, мама, с вами.

– Нет, милая, только поцелуй меня и ступай с этими милыми девочками, я по лицам вижу, что они добрые.

– Ах, маменька, очень добрые! Камила мне дала куклу – такую хорошенькую! А Мадлен принесла кусок хлебца с вареньем.

Госпожа де Розбур улыбнулась, видя, как весело дочке. Маргарита продолжала болтать. Госпожа де Флервиль, находя, что больной это вредно, посоветовала Маргарите идти гулять с маленькими мамами и дать большой маме поспать.