Примус

Чулаки Михаил

– Здравствуйте, мне нужно, по-видимому, Германа.

Герой привык.

– По-видимому, это я.

– Что значит "по-видимому"? Я говорю серьезно!

– Вы сами так спросили. Меня зовут не совсем так, но сокращают как Геру.

– Так вот, с вами говорит мать Ариадны Котовой. Давно вы знакомы с моей дочерью?

– Странный допрос. Я вашу дочь однажды видел в гостях. По-видимому, вашу дочь, поскольку фамилию она не объявляла, но Ариадна - имя довольно редкое.

– Почему же тогда у нее записан ваш адрес и телефон?

Очень

интересно! Герой настырной девственнице не давал ни того, ни другого. Он хорошо помнил, что сам позвонил ей, заехал на машине и привез сюда. Адрес, положим, она могла заметить, хотя казалась достаточно восторженной, чтобы слишком присматриваться к табличкам на доме. Хорошо, она могла потом тихо явиться еще раз, осмотреть дом и квартиру - и записать зачем-то. Но телефон? Правда, по адресу легко узнать и телефон, было бы желание. Значит - было.

– Не знаю, почему. Я ей своей визитной карточки не оставлял.

– У нее не визитка, а написано от руки.

– И от руки я ей не писал.

– Как же вы это объясните?

– У нас есть общие знакомые, раз мы встретились в гостях. Могла у них узнать.

– Но зачем она узнала именно ваш адрес, если вы действительно ей не давали?

– Не знаю. Девичьи сердца всегда загадочны.

– А кто эти знакомые, у которых вы встретились?

– Ну знаете, я не уполномочен помогать вам следить за дочерью. Расспрашивайте ее сами.

– Дело в том, что она пропала.

Этого не хватало! Ну не утопилась же она от несчастной любви к нему девственница казалась слишком разумной для таких крайних поступков.

– Правда? Очень вам сочувствую.

К комнату заглянула Джулия:

– Долго ты собираешься болтать? У меня готово.

Не хватало, чтобы Джулия о чем-то догадалась!

– Сейчас, обожди.

Но Джулия не ушла, а бестактно уселась в кресло.

– Да, исчезла уже восемь дней назад. Поэтому я вас прошу мне помочь.

А где доказательства, что это правда? Конечно, такими вещами матери не должны шутить, но бывают очень изощренные дамы. Хотя с помощью оголтелой лжи все-таки принято выслеживать мужей, а не дочерей.

– Думаю, все интересующие вас адреса есть в какой-нибудь записной книжке. И имена тоже.

– Я примерно так и обзваниваю. Но ваш телефон записан не в книжке, а отдельно на бумажке. Видимо, вы - последнее знакомство. Со всеми другими она была знакома - и не исчезала. А после встречи с вами такое случилось. Листок лежал прямо на середине стола. Как будто она хотела, чтобы я прочитала, если она не вернется. Указывала, кого искать, если что-то случится. И вот не вернулась. Так что вы напрасно скрытничаете. Если моя девочка не найдется, ее поисками займется милиция. И вами тоже.

– Ну что ж делать. Все равно добавить мне нечего.

Герой положил трубку.

– Что случилось? Очень ты озаботился от разговора.

Скрывать не было смысла: в той части, какую он выдал и мамаше Ариадны.

– Видел я на даче

у приятеля одну девицу. А теперь звонит ее мамаша, что та исчезла и осталась записка с моим адресом и телефоном. Которого я ей не давал.

– А ты не давал?

– Не давал. Зачем мне?

– Как - зачем? Зачем мужчины дают свои адреса? Чтобы наедине побеседовать - с интересующим объектом.

– В данном случае - не давал и беседовать наедине не собирался.

– Наверное, ты не давал, зато она давала. Давать - это по женской части. Помнишь, ты мне сказал на второй день, как я тебе дала здесь у тебя дома, чтобы я вечером не приходила, что у тебя на вечер другие планы?

– Правда? Может быть, и сказал.

– И какие у тебя были планы на тот вечер?

– Не помню. Мало ли у меня дел. Это еще до больницы было, время прошло.

Герой мягко напомнил про больницу, чтобы Джулия остановилась. В конце концов, перенеся рак, он должен заработать на этом некоторые привилегии. Например, право избегать нервных сцен, потому что известно, что рак от нервов.

Но Джулия не оценила мягкий намек:

– Зато я помню. Дела бывают у тебя и вечером, и утром. Только со мной так не поступают, запомни, пожалуйста, миленький. Я сразу поняла, куда ты заворачиваешь, и стало мне интересно. Ну и подтвердилось очень легко, что привез ты к себе какую-то лахудру. Которая пропала или другую.

Каким образом подтвердилось, сразу сделалось совершенно ясно: Любка случайно встретила Ариадну, когда Герой выводил ее из дому, и доложила. Случайно - или не случайно. Ведь перед тем Джулия с Любкой бурно подружились вот Джулия и могла попросить проследить за братом во имя новой дружбы. Любка, помнится, и проповеди читала: зря ты меняешь Джулию на каких-то потаскушек.

Отпираться не было смысла - да и другой поворот получало дело: в связи с исчезновением.

– Чего ж ты так долго молчала, а вдруг выдала?

– Не знаю. Такая я. Тогда решила промолчать, проглотить, а теперь перерешила. Как послушала твое вранье. Чего мне молчать?

Добавила бы: "за свои деньги" Но денег Герой во время приятного объяснения все-таки постарался не касаться. Если она первая напомнит про свои щедроты тогда, пожалуйста, ответит и он.

– Того, что возникает вопрос: а как далеко твой интерес простирался? Просто узнать или перейти к действиям? Теперь ведь запросто: заказали - в асфальт закатали!

И ведь Герой неплохо относился к Джулии, но с легкостью допустил такой поворот. А что? От ревности бабы шалеют гораздо хуже мужиков. Нравы же теперь действительно лихие. А Джулия - дама решительная.

– Нет, это слишком - в асфальт. Послала мальчиков, они ее в гараж привели, юбчонку задрали, и я сама ее выдрала как сидорову козу. Папиным солдатским ремнем. И все, мой миленький: отпустили твою шлюшку домой. Наверное, мама ее не секла в детстве, вот я - вместо мамы. Ведь я старая для тебя, да? Если тебя на девочку потянуло?