Примус
Шрифт:
– В Комарово-то как раз хорошо. Только к себе домой. Я давно хочу вернуться в Комарово.
Чего хочет мужчина, от того не убежишь.
В самый центр Стокгольма глубоко врезался фиорд, доходил до Старого города и похож был на широкую реку, вроде Невы. Когда Герой с Джулией вышли на набережную, мимо проплыла большая двухмачтовая барка под красными парусами.
Барка не была похожа на элегантные яхты, предназначенные для гонок, обводы у нее были грубее, нос тупее. Видно было, что на ней просто плавают в свое удовольствие,
Герой только недавно начал понимать, что это значит - жить, а не гнаться за ускользающей целью. Когда-то он был как гоночная яхта, которая разрезает волны, стремясь прийти первой и не замечая окружающих морских красот. А теперь он - как эта барка, которая не торопится, а просто плывет, наслаждаясь раскрывающимися навстречу панорамами. И если сам он живет в комфорте, обладает всем, чего только желает, плевать ему, если кто-то рвется к финишу ради смешных почестей.
Если бы только обрести надежное чувство безопасности. Такое, как снизошло на него здесь, в Стокгольме.
Погода была еще менее понятная, чем дома. Довольно тепло, в пальто мало кто ходит, на снег и вовсе никакого намека, и только голые деревья напоминали, что уже начался декабрь. Голые деревья и первые рождественские витрины.
Уже выйдя из Старого города, они набрели на цветы, лежащие на тротуаре. Можно было и не заметить этот букет на фоне рождественских витрин, но они с Джулией, к счастью, не очень глазели на витрины. Букет - и рядом на стене маленькая табличка. Герой напрягся, прочитал шведскую надпись и догадался:
– Слушай, на этом месте убили Пальме! Прямо тут, представляешь?
– А кто он такой?
– не поняла его волнения Джулия.
Неожиданный пробел в образовании обнаружился. Но Герой постарался не выказать удивления ее неосведомленностью, объяснил небрежно:
– Был у них такой премьер-министр. Его застрелили на улице, когда он шел домой из кино. Вот, значит, на этом месте.
– А я-то думала, здесь спокойная жизнь. А выходит, хуже чем у нас. Все-таки премьеров у нас ни разу не стреляли.
Герой тоже был разочарован этим напоминанием о террористах здесь, в идиллической Швеции. Но почему-то чувство безопасности его не покинуло. В том-то, может, и дело, что у нас премьеры и президенты так загородились, что их никакой террорист не достанет, зато на простых граждан президентам и премьерам наплевать, вот простых граждан и стреляют как куропаток. А в Швеции премьер не отгорожен, его и убили запросто, но незагороженный премьер думает о гражданах - и потому их-то как раз стреляют редко.
Джулия увидела церковь на другой стороне улицы и потянула:
– Смотри, наверное, русская: пятиглавая, как наши. Давай зайдем!
Героя русская церковь не привлекала, но и отказывать Джулии повода не было. Джулия не слишком донимала его своими верованиями, не то что Любка, так что нужно было сделать
– Во как помнят. Все-таки потому, что у них редко вот так убивают на улицах, - постарался Герой оправдать шведов.
– И потому у шведов чувство вины перед убитым. Вот, свечки горят. А у нас так привыкли, что уже никаких чувств.
Из церковной ограды они вышли на противоположную сторону и оказались на тихой улочке. У подъездов домов стояли велосипеды, даже не стреноженные цепями.
– Вот видишь, у них даже велосипеды не воруют, - сказал он.
– Нет, все-таки здесь жизнь безопасная.
Ах, если бы их с Джулией фирма производила простой и надежный продукт, равно нужный всем в мире. Вот как наследники Смирнова уехали и стали выпускать водку "Smirnoff". Тогда и они могли бы поискать себе безопасную страну. Но вербовать простодушных изобретателей в Академию Опережающих Наук Герой мог только дома. Да и успешный пирамидный бизнес возможен только среди отечественной публики. В сущности, они торговали миражами, и очень успешно торговали, но рынок миражей им открыт только в России. Возможно, в других странах нашелся бы спрос на другие специфические миражи, но надо родиться в своей стране, чтобы почувствовать, какой мираж нужен дорогой Родине.
И значит, они обречены были возвращаться в свою опасную страну Россию.
Каникулы кончились.
В аэропорту к ним подошла дама - услышала русскую речь.
– Вы в Питер? Возьмите коробку передать родным. Я позвоню, чтобы вас встретили. Очень обяжете. Я, конечно, отблагодарю.
– Нет, мы почтовыми голубями не работаем!
– резко ответил Герой.
– Я вам покажу, что внутри, вы не сомневайтесь.
– Нет.
– Чего ты уперся?
– удивилась Джулия, когда просительница отошла. Сделали бы любезность. Она же хотела показать, что бомбы там нет.
– Ну, во-первых, так с ходу не разберешь. Бомбу можно удачно замаскировать под какой-нибудь чайный сервиз. Ты же не стала бы каждый чайник и кофейник раскрывать, правда? А еще легче какой-нибудь наркотик сунуть. Совсем не заметишь, сколько ни раскрывай коробку - если только у тебя нюх не как у таможенного спаниеля. Приедем, а нас берут с этой коробкой. Доказывай потом, что какая-то незнакомка в Стокгольме попросила.
Приятно чувствовать себя в безопасности - и уже только поэтому не нужно было брать коробку. Но еще - Герою понравилось, что он оказался тверже Джулии! Она-то чуть не согласилась, а он твердо сказал: "Нет!" Раньше он, по своей интеллигентской стеснительности, редко умел говорить "нет". Значит, меняется он в гораздо лучшую сторону!