Принц Галлии
Шрифт:
Возле дверей ее покоев Филипп взял Изабеллу за обе руки и спросил:
— Так вы точно сожгли мои долговые расписки или только припрятали?
В ответ она смерила его томным взглядом и тихо, но с пылом, произнесла:
— Анна даже не представляет, как ей повезло с мужем. Надеюсь, когда-нибудь она поймет это и думать забудет про девчонок.
Изабелла рывком прижалась к Филиппу и жадно поцеловала его в губы. Но не успел он опомниться и заключить ее в объятия, как она быстро отстранилась от него, даже чуть оттолкнула, и скрылась
Несколько секунд Филипп стоял, не двигаясь с места, и растерянно таращился на дверь. Затем он посмотрел на ухмылявшегося пажа, затем снова на дверь, наконец пробормотал: «Черти полосатые!» — и ворвался внутрь.
В два прыжка он пересек маленькую переднюю и вихрем влетел в прихожую, едва не столкнувшись с Изабеллой. Лицо ее было бледное, как мрамор; она прижимала руки к груди и прерывисто дышала. В полумраке комнаты, освещенной лишь одной свечой, ее изумрудные глаза сияли, как две яркие звезды.
«У меня еще никогда не было зеленоглазых женщин», — почему-то подумал Филипп.
Тут он увидел стоявшую в стороне горничную и прикрикнул на нее:
— Пошла вон!
Девушка растерянно заморгала и не сдвинулась с места. Филипп схватил ее за плечи и вытолкал в переднюю. Захлопнув за ней дверь, он сразу же бросился к Изабелле.
Они целовались наперегонки. Едва переведя дыхание, они снова и снова осыпали друг друга жаркими поцелуями… Но вдруг Изабелла положила свою белокурую голову ему на плечо и тихо заплакала.
Филипп растерялся. Женский плач выбивал его из равновесия, и всякий раз невесть почему на глаза ему тоже наворачивались слезы. Он усадил Изабеллу в ближайшее кресло, сам опустился перед ней на колени и сжал ее руки в своих.
— Не плачь, милая, — взмолился он. — Прошу тебя, не плачь. Если ты не хочешь, я не стану принуждать тебя.
— О нет, нет! Ты был прав. Я хочу, чтобы ты остался со мной.
— Но почему ты плачешь?
— Это я так… от счастья. Я уже оставила надежду когда-нибудь свидеться с тобой… Но вот, благодаря Маргарите, мы снова вместе, и ты опять целуешь меня… как и тогда…
— Ты все еще помнишь об этом? — спросил Филипп, нежными прикосновениями губ собирая с ее щек слезы.
— Да, помню. Все до последней мелочи помню. — В глазах Изабеллы заплясали изумрудные огоньки. — Я никогда не забуду ту неделю, которую ты провел у нас в Сарагосе.
— Я тоже не забуду…
— Особенно тот последний вечер, когда ты явился ко мне в спальню якобы для того, чтобы попрощаться со мной. И тогда мы чуть не переспали.
Филипп улыбнулся — мечтательно и с некоторым смущением.
— «Чуть» не считается, Изабелла. — Он крепче обнял ее и прижался лицом к ее груди. — Тогда мы здорово испугались.
— Как? Ты тоже?
— Еще бы! У меня аж поджилки тряслись.
— А мне сказал, что не хочешь лишать меня невинности вне брака.
— Надо же было как-то оправдать свое отступление. Да и скрыть испуг. Вот я и сказал, что первое пришло
— Подумать только! — томно произнесла Изабелла, запуская пальцы в его золотистую шевелюру. — У тебя — и поджилки тряслись!
— Тогда я был ребенком, — пробормотал Филипп, изнывая от блаженства; ему было невыразимо приятно, когда женщины трепали его волосы. — Я был невинным, неиспорченным ребенком. Лишь через два месяца мне исполнилось тринадцать лет.
— А мне уже шел шестнадцатый.
— То-то и оно. Я остро чувствовал нашу разницу в возрасте, этим и объяснялась моя робость перед тобой. В моих глазах ты была взрослой барышней, и я боялся, что сделаю что-то не так, а ты будешь насмехаться.
— Я бы не насмехалась, Филипп. Потому что уже тогда была влюблена в тебя и очень жалела, что ты младше меня. Я считала твой возраст серьезным препятствием, но отец сказал, что это не беда, что со временем эта разница сгладится. В конце концов, моя бабка, королева Хуана, была на целых пять лет старше моего деда Корнелия Юлия — и ничего, жили в любви и согласии. Отец был уверен, что из нас получится замечательная пара.
— А я полагал, что это была твоя идея.
— Это была наша общая идея. Когда я сказала отцу, что хочу стать твоей женой, то думала, что он лишь посмеется надо мной. Но он отнесся к этому очень серьезно. В письме к твоему отцу, предлагая обручить нас, он пообещал сделать меня наследницей престола, если твой отец, в свою очередь, завещает тебе Гасконь. Он пола…
— Да что ты говоришь?! — перебил ее пораженный услышанным Филипп. — Неужели так было?
— А ты не знал?
— Нет. Тогда отец вообще со мной не разговаривал, а потом, когда мы помирились… Думаю, он просто побоялся признаться мне в этом. Побоялся моего осуждения… Черт возьми! — Филипп досадливо закусил губу. — А как же твой брат? — после секундного молчания спросил он.
— Педро не будет королем. Это было ясно уже тогда и тем более ясно теперь.
— Твой отец намерен лишить его наследства?
Изабелла грустно вздохнула:
— Ты же знаешь, каков мой брат. Тряпкой он был, тряпкой и остался. Навряд ли он долго удержится на престоле и, надо отдать ему должное, прекрасно понимает это. Педро сам не хочет быть королем. Он панически боится власти и вполне довольствуется своим графством Теруельским. Отец дал ему последний шанс — жениться на кузине Маргарите…
— Это безнадежно, уж поверь мне.
— Я знаю. И скажу тебе по секрету, что сегодня ты поцапался с будущим королем Арагона.
— С Фернандо?! О Боже!..
— Только никому ни слова, — предупредила Изабелла. — Об этом не знает даже Мария. Для пущей верности отец решил дождаться, когда Маргарита со всей определенностью назовет имя своего избранника, и лишь тогда он объявит Марию наследницей престола.
— Но Фернандо! — воскликнул Филипп. — Он же отдаст Арагон на растерзание своим дружкам-иезуитам.