Принц Галлии
Шрифт:
— Нет, почему же, — хмуро отозвался он. — Я проведу вас к замку.
— Ну-у! — разочарованно протянула Адель.
— А там покажу тропинку, что прямиком ведет к усадьбе.
— И мы попадем туда аккурат к заходу солнца, — констатировал Эрнан.
— А тогда уже похолодает, и я не смогу искупаться в ручье, — добавила Адель. — Пожалуйста, Рикард, не упрямьтесь. Что вы такой мрачный? Перестаньте, наконец, хмуриться.
— И в самом деле, — поддержал ее Гастон. — Ваша сестра, виконт, просила позаботиться о вас, проследить, чтобы вы развеялись. Что же мы скажем ей, когда
— Вам не помешал бы кубок доброго вина, — заметил Эрнан.
При упоминании о вине Рикард весь содрогнулся и в то же время невольно облизнул пересохшие губы.
— Я вчера изрядно напился…
— Тем более вам надо похмелиться, — настаивал Шатофьер. — Это должно помочь, ведь подобное лечат подобным. У вас такой угнетенный, подавленный вид… Да вам просто необходимо выпить!
Рикард заколебался.
— Собственно, я бы не отказался, но… Мне нужно в замок.
— Прямо сейчас?
— Нет, чуть позже. К ночи.
— Ага! — с заговорщическим видом закивал Эрнан. — Понятно! У вас свидание, верно?
— Ну… В некотором роде…
— Однако до наступления ночи еще много времени. Если мы поспешим, то будем в усадьбе где-то в начале шестого. Там сделаем привал, перекусим, выпьем, немного отдохнем, а часам к девяти вернемся в Кастель-Бланко… Не все, конечно, — он быстро взглянул на графиню де Монтальбан. — Кто захочет, может искупаться и переночевать в доме лесника. А я — так и быть! — поеду вместе с вами. А, виконт?
— Я и вправду не прочь напиться, — в нерешительности промямлил Рикард. — Сегодня у меня… у меня отвратительное настроение.
— Ну, кузен! — подзадорила его Адель. — Соглашайтесь.
— Ладно, — вздохнул Рикард. — Я согласен.
А в голове у него пронеслась шальная мысль: если он хорошенько напьется и не сможет взобраться на лошадь, чтобы вовремя вернуться в замок, то…
Рикард припустил коня настолько, насколько это позволяла ему лесистая местность. Четверо его спутников мчались следом, не отставая. Адель де Монтальбан справлялась с лошадью ничуть не хуже своих спутников. Ее слова, что в верховой езде она ни в чем не уступает мужчинам, оказались не пустой похвальбой.
Приблизительно в то же время, когда Филипп разбирался с подвязками Бланки, пятеро наших молодых людей выехали на вершину холма и увидели в двухстах шагах перед собой опрятный двухэтажный дом посреди большого двора, обнесенного высоким частоколом. С противоположной стороны усадьбы, возле самой ограды, голубой лентой извивался широкий ручей.
— Ого! — изумленно воскликнул Симон. — У лесника, видать, губа не дура — такой домище себе отгрохал! У него, наверное, целая орава ребятишек.
— Вовсе нет, — вяло возразил Рикард. — Лет двадцать назад, когда еще не был до конца построен Кастель-Бланко, этот особняк служил охотничьей резиденцией Рикарду Наваррскому, отцу графа Бискайского. А лесник здесь новый, у него нет ни жены, ни детей. Сам он родом из Франции…
— Вот как! — перебил его Эрнан. — Значит, раньше Кастель-Бланко принадлежал графу Бискайскому?
— Да. Восемь лет назад король отобрал у Александра этот замок
— Понятно…
— И лесник живет один в таком большом доме? — отозвалась графиня. — А как же лесные разбойники?
— Разбойничьих банд здесь нет, — ответил Рикард. — Но время от времени эту усадьбу грабят — правда, все местные крестьяне, и то по мелочам, чтобы не сильно злить Маргариту.
Эрнан слушал его разъяснения и поражался, с какой нежностью Рикард выговаривает имя женщины, которую сегодня ночью собирается убить.
«Кто бы мог подумать, — мысленно сокрушался он, — что можно убивать не только из ненависти, но и из любви! Воистину, пути Господни неисповедимы… Впрочем, пути Сатаны тоже…»
В припадке сентиментальности Эрнану вдруг пришло в голову, а не послать ли ему к черту все политические соображения, немедленно разыскать Маргариту и рассказать ей все — пусть она сама решает, как поступить с Рикардом. Однако он быстро преодолел свою минутную слабость. В конце концов, Филипп его друг и государь, интересы Филиппа — его интересы, и служить ему — его первейшая обязанность…
Тем временем они въехали во двор и приблизились к конюшне, возле распахнутых ворот которой их встречал слуга Эрнана, Жакомо.
— Те люди уже явились, монсеньор, — сообщил он с почтительным поклоном.
— Какие люди? — удивленно спросила Адель.
— Да, Жакомо, что за люди? — Эрнан украдкой подмигнул слуге, давая ему понять, что дама не посвящена в их планы. — И где, кстати, хозяин усадьбы?
— Мастер лесник отправился за хворостом, — сказал чистую правду Жакомо, а дальше принялся импровизировать, приправляя правду вымыслом: — Тут неподалеку был пойман преступник, и из Сангосы прибыли люди, чтобы на месте допросить его.
Адель охнула:
— Преступник? Бог мой!.. Симон, помогите мне. — Опершись на его плечо, она спрыгнула с лошади. — А где эти… эти люди?
— В подвале, госпожа.
— Они п-пытают его? Но почему не слышно…
— Его еще не допрашивали, госпожа. Но если и будут пытать, криков вы не услышите. Под домом не подвал, а настоящее подземелье. Некогда Рикард Наваррский, наследник престола, устроил там пыточную камеру, где тайком мордовал схваченных врагов и своих слуг, заподозренных в измене. Жуткий был тип, отец нынешнего графа Бискайского. Там, в той камере, я такие инструменты видел!..
Графиня вздрогнула и прижалась к Симону.
— Очень интересно, — сказал Эрнан. — А как ты думаешь, Жакомо, эти люди не станут возражать, если мы спустимся к ним, чтобы взглянуть на преступника?
— Думаю, что нет, монсеньор.
— Только без меня! — Адель брезгливо поморщила нос. — Ненавижу преступников, они так противны!.. Лучше я пойду купаться, пока еще не похолодало. Вы со мной, Симон?
Тот вопрошающе взглянул на Шатофьера. Эрнан улыбнулся ему одними лишь уголками губ и утвердительно кивнул. Симон понял, что на его долю выпало далеко не самое худшее — отвлекать внимание графини.