Принц Галлии
Шрифт:
Фернандо молча выполнил эту просьбу, выраженную тоном приказа. Ничего, думал он, скрежеща зубами. Ему бы только вырваться на свободу, а тогда он найдет способ как можно скорее отправить этого дерзкого лейтенантишку на тот свет. И кузена Бискайского нужно непременно разыскать, где бы он ни скрывался. Ах, как будет приятно помучить его перед смертью!.. Но самый первый кандидат в мертвецы — это, безусловно, Эрнан де Шатофьер. И граф д’Альбре с ним за компанию. И кузен Красавчик. И Симон де Бигор — этот дурачок, который имел наглость надуть его. И, конечно же, милейшая сестрица Бланка. И… и… и…
Фернандо не смотрел, куда его ведут. Он увлекся составлением
Невдалеке от них под навесом находились Клавдий Иверо, графиня Диана Юлия, княжна Елена, несколько придворных графа, капеллан замка в священнической ризе, а также Гастон д’Альбре и Этьен де Монтини. Небольшая площадь была окружена кастильскими гвардейцами и графскими стражниками, причем последних было гораздо больше. А посреди площади возвышался… Сооружение посреди площади Фернандо не видел — его полностью заслоняли широкие плечи стоявшего перед ним Шатофьера.
— Господин де Сальседо, — важно произнес Эрнан, — ознакомьте его высочество с королевским указом.
Лейтенант развернул свиток, который держал в руках, и ровным голосом зачитал:
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
Мы, Альфонсо, милостью Божьей король Кастилии и Леона, заботясь о благе государства нашего, стремясь сохранить мир и спокойствие в королевстве нашем, вверенном нам Богом, отправляя высшее правосудие и полагаясь на благословение Господне:
за организацию покушения на жизнь нашу и достоинство наше с целью свержения законной королевской власти и узурпации престола нашего, дабы другим неповадно было, приговариваем брата нашего Фернандо Кастильского, графа де Уэльву, к смертной казни и повелеваем казнить его тотчас и незамедлительно, по решению г-на Эрнана де Шатофьера, графа Капсирского, который является выразителем воли нашей и действует в соответствии с нашими распоряжениями.
Место, время и способ приведения приговора в исполнение оставляем на полное усмотрение вышеупомянутого г-на графа Капсирского, каковой в своем выборе ничем не ограничен и волен действовать так, как сочтет это необходимым, и принимать решения лишь в зависимости от сложившихся обстоятельств, невзирая на возможные несоблюдения некоторых формальностей.
Сие есть наша королевская воля, что не должна быть оспорена никем из владык и судей земных.
Эрнан отступил в сторону, и лишь тогда Фернандо увидел, чт'o находилось за его спиной — эшафот! На обтянутом красной тканью деревянном помосте была установлена плаха, на которой лежал двуручный с широким лезвием меч палача. Сам мастер заплечных дел стоял у подножия ступеней, ведущих на эшафот, и, сложив на груди руки, с олимпийским спокойствием взирал на своего августейшего клиента.
«Так вот что за звуки раздавались в ночи!» — рявкнул кто-то в голове у Фернандо. Это же сколачивали помост! Для него!..
Фернандо словно окаменел, не в состоянии пошевелить хотя бы пальцем. На его лице застыло выражение искреннего изумления, вперемежку с недоверием. Он уставился помутневшим взглядом на плаху с мечом; его глаза остекленели от ужаса.
К Эрнану подошел
— Боюсь, ты переиграл, дружище. Сейчас его хватит удар.
— Монсеньор, — обратился Шатофьер к кастильскому принцу. — В указе короля, брата вашего, дозволено казнить ваше высочество каким угодно способом на мое усмотрение, а значит, и путем отделения головы от туловища. Я полагаю, что это больше всего соответствует вашему высокому сану, но если вы придерживаетесь иного мнения и предпочитаете…
Он не договорил, так как в это самое мгновение Фернандо наконец преодолел оцепенение и с неожиданной прытью набросился на него. Однако Эрнан не терял бдительности и молниеносным ударом в грудь оттолкнул принца от себя — тот споткнулся и упал. Вспомнив о своих обязанностях, кастильские гвардейцы подхватили его и поставили на ноги.
— Это неправда! — заорал Фернандо таким неприятным визгливым голосом, что Гастон не смог удержаться и с отвращением сплюнул. — Неправда! Это не я, это Инморте! Он отравил брата… Это он сделал, это не я! Он, он виноват! Я тут ни при чем… Не троньте меня, отвезите меня к брату, я ему все расскажу… Вы не имеет права! Не надо…
— Что он такое несет? — пробормотал Гастон, бледнея. — Короля уже отравили?!
— Стало быть, так, — невозмутимо ответил Эрнан и вновь обратился к Фернандо, который, брыкаясь и извиваясь, скулил: «Отвезите меня к брату! Я ему все расскажу!»: — Когда это случилось? Когда дону Альфонсо дали яд?
— В начале августа… Не делал я этого…
— А кто?
— Трухильо, помощник главного кравчего. Инморте его подготовил… Это он, он! Я не подговаривал…
— Медленнодействующий яд, — прошептала графиня и быстро подошла к ним. — Что это был за яд? — спросила она у Фернандо.
— Я… я ничего не знаю… Это все Инморте! Это он, он!..
— Когда должна начаться болезнь? — отозвался Эрнан.
— Я не… — Вдруг в глазах Фернандо зажглись слабые огоньки надежды. — Я знаю, как помочь брату! Везите меня к нему! Я знаю противоядие, я спасу его.
— Как? — скептически спросила графиня. — Какое вы знаете противоядие?
— Я скажу только брату. Он должен дать слово, что помилует меня… Вам я ничего не скажу! Отвезите меня к брату. Только ему…
Эрнан отрицательно покачал головой:
— Это исключено, монсеньор. Либо вы сейчас скажете, и я даю слово, что отменю свое решение о приведении приговора в исполнение — если поверю вам. Либо вас казнят — немедленно. Ну!
— Я скажу только брату… Только ему, ему одному… Я не верю вашему слову, не верю! Вы подлый, бесчестный негодяй!.. — Поняв, что его уловка не сработала, он окончательно впал в панику: — Господа гвардейцы, не слушайте чужака, везите меня к брату. Я спасу его!.. Спасу… помогу… Везите меня к брату, пусть он все решит… Господа гвардейцы!.. Господа, не слушайтесь его… их… Не позволяйте им убивать брата вашего короля. Господа гва… Ну, прошу вас, господа! Спасите меня, а я спасу брата… Ну, пожалуйста!..
Однако ни один из тех, к кому так отчаянно взывал Фернандо, даже не сдвинулся с места. Гвардейцы хорошо знали злобный нрав первого принца Кастилии и полностью отдавали себе отчет в том, что если ему удастся выйти сухим из воды, он никогда не простит им своего унижения и постарается как можно скорее отправить их всех к праотцам. К тому же здесь они были в явном меньшинстве и не питали никаких иллюзий насчет того, какой приказ отдал граф своим воинам на тот случай, если кто-то предпримет попытку освободить Фернандо.