Принц крови
Шрифт:
Боуррик недолго колебался и ответил грубым голосом:
— Я же сказал тебе, что подумаю. Помолчи, братишка, а то я тебя с собой не возьму! Будешь работать у мамочки на кухне еще месяц, пока я в отъезде. — Стражники бросили на парочку мимолетный взгляд и прошли мимо.
Боуррик едва удержался от искушения посмотреть, не следят ли стражники за ними. Он быстро смог бы догадаться, если бы они что-нибудь заподозрили. Тут Боуррик повернул за угол и столкнулся с каким-то человеком. Тот глянул на него с угрозой в глазах, дыхнул в лицо Боуррику алкоголем, и внезапно раздражение
— Ты! — выкрикнул Салайя, потянувшись к висевшему у него на поясе кинжалу.
Боуррик, мгновенно отреагировав, ткнул Салайю сложенными в щепоть пальцами в живот — как раз под нижние ребра. Салайя, пытаясь вдохнуть, побагровел, глаза его выкатились из орбит. Боуррик двинул работорговца по горлу, дернул его на себя и изо всех сил ударил сзади по шее. Прежде чем работорговец упал, Боуррик схватил его за руку; если бы кто-нибудь из стражников взглянул в их сторону, он бы увидел, как моряк и мальчик помогают добраться до дому своему приятелю, который выпил чересчур много.
Отойдя подальше, они свернули в переулок и потащили работорговца, который был без сознания, как мешок с гнилыми овощами. Боуррик оставил Салайю на какой-то мусорной куче и вытащил у него кошелек. Тяжелый кожаный мешок был полон монетами Кеша и Королевства. Кошель отправился Боуррику за пазуху. Потом принц забрал пояс с кинжалом, пожалев, что работорговец не носил меча. Пока он раздумывал, что делать дальше. Сули избавил Салайю от колец, сняв четыре с пальцев и два из ушей. Потом мальчик снял и спрятал сапоги Салайи.
— Если мы оставим что-нибудь ценное, это может вызвать подозрения, — пояснил он и, отступив на шаг, предложил:
— Теперь, хозяин, ты можешь его убить.
Боуррик замер.
— Убить? — и все вспомнил. Он так мечтал отомстить этому подонку, но в мечтах он расправлялся с Салайей в честном поединке или тащил его в суд. — Он же без сознания.
— Так это и к лучшему, хозяин. Не надо бороться. — Видя, что Боуррик не может решиться, Сули прибавил:
— Быстрее, хозяин, пока на нас кто-нибудь не наткнулся. Скоро в этом переулке появятся люди. Его непременно найдут. Если он будет жив… — мальчик не стал договаривать.
Боуррик, взяв себя в руки, вытащил кинжал, который он отнял у Салайи. И тут оказалось, что перед ним стоит проблема — а как это сделать? Ударить ножом в живот, перерезать ему горло или еще как-нибудь?
— Если ты не хочешь убивать этого пса, — сказал Сули, — давай хозяин, твой слуга сделает это за тебя, но убить его надо непременно!
Мысль оставить убийство мальчику совсем не понравилась Боуррику, и он, замахнувшись, воткнул кинжал в горло работорговца. Салайя не двинулся. Боуррик с изумлением посмотрел на него и с горьким смехом произнес:
— Он уже мертв! Наверное, вторым ударом я сломал ему шею. Удар в грудь и в горло — один из грязных трюков, которым научил меня Джеймс. Обычно детей из благородных семей таким не учат, но я рад, что знаю его. Не ожидал, что удар в шею может оказаться смертельным.
— Тогда идем, хозяин, — произнес Сули, не желая выслушивать объяснений. — Ну пожалуйста! — он подергал Боуррика за рубаху,
Покинув мертвого работорговца, Боуррик перестал думать о мести и снова задумался о бегстве.
— Как нам пройти в порт? — спросил он, положив руку на плечо Сули.
— Туда, — не мешкая, ответил Сули и указал вдоль длинной улицы.
— Тогда веди меня, — ответил Боуррик. И мальчик-попрошайка повел принца через город, готовый в любую минуту убить их обоих.
— Вот эта, — сказал Боуррик, указывая на небольшую парусную лодку, привязанную в относительно тихом месте. Это был баркас — такие лодки использовались как вспомогательные суда для сообщения между пристанью и большими кораблями — они перевозили и грузы и пассажиров. В умелых руках на нем можно было выйти и в открытое море, особенно если погода была хороша. Весь пиратский флот Дурбина вчера вышел из гавани на поиски раба-убийцы, поэтому сегодня в порту было весьма тихо. Но такое не могло долго продолжаться, решил Боуррик, оставались еще простые горожане, которым не было дела до охоты на убийцу жены губернатора. Скоро на причале закипит обычная жизнь, и кража лодки будет замечена.
Боуррик огляделся и указал на бухту старого потрепанного каната, лежавшего неподалеку. Сули поднял его и перебросил сырой, вонючий канат через плечо.
Никто не обратил внимания на двух моряков, которые направлялись к лодке на дальнем конце причала. Боуррик прыгнул в лодку и быстро развязал булинь. Обернувшись, он обнаружил, что Сули стоит на корме с растерянным видом.
— Хозяин, что мне делать?
— Ты никогда не плавал под парусом? — застонал Боуррик.
— Я никогда еще не был в лодке, хозяин.
— Нагнись и притворись, будто что-то делаешь, — сказал Боуррик. — Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил на борту смущенного моряка. Будешь делать то, что я тебе скажу.
Боуррик умело отвел лодку от причала, и вскоре, с поднятым парусом, они уже бойко шли к устью гавани. Принц коротко рассказал Сули об основных приемах и познакомил его с морскими словечками.
— А теперь возьми румпель, — сказал он мальчику, когда лекция была закончена.
Мальчик перебрался на место принца и взял румпель и перлинь.
— Держи вон туда, — велел принц, указывая на устье гавани. — А я пока посмотрю, что у нас здесь есть.
Боуррик прошел на бак и вытащил из-под палубы небольшой корабельный сундучок. Сундучок не был заперт, но внутри ничего ценного не оказалось — парус, ржавый рыбацкий нож, оставшийся с тех пор, как лодка принадлежала честному рыбаку, да недлинный кусок обтрепанной лесы. Боуррик подумал, что рыба, пойманная на такую лесу, сойдет разве что для наживки. Нашлось и небольшое деревянное ведерко, окованное железными обручами, — в нем, наверное, держали наживку, а может быть, зачерпнув воды из-за борта, бросали туда улов, чтобы сохранить его свежим до возвращения домой. Последней находкой оказался ржавый фонарь без масла. Повернувшись к мальчику, который, разглядывая парус, с чрезвычайно сосредоточенным лицом держал румпель, Боуррик спросил: