Принц-леопард

Хойт Элизабет

– Дженни сказала, что ты здесь, – произнес Дик. – Я пришел незадолго до тебя.

– Сегодня на территории Грэнвиля на меня напали. Их было четверо. Ничего не знаешь об этом? – Гарри поднял свою кружку и посмотрел на Дика через ее прозрачные стенки. Что-то блеснуло в поросячьих глазках. Что-то похожее на облегчение.

– Четверо, говоришь? – переспросил Дик, размазывая пролившийся эль пальцем по столу. – И как ты умудрился уцелеть?

– Леди Джорджина захватила с собой пистолеты.

Дик так высоко поднял брови, что мог

бы достать ими до волос, если бы они у него были.

– Так, значит, леди была с тобой?

– Да.

– Неплохо. – Дик откинулся назад, запрокинул голову и снова стал обтираться полотенцем.

Гарри молчал. Дик думал, и не было смысла торопить его. Гарри просто сидел и пил свой эль.

– Смотри, – сказал Дик, на этот раз навалившись грудью на стол. – У меня часто бывают братья Тимонсы, Бен и Хуберт. Но сегодня здесь только Бен, и я заметил, что он прихрамывает. Сказал, что его лягнула лошадь, но что-то не похоже. У Тимонсов нет лошади. – Он довольно покачал головой и поднял кружку.

– На кого работают Тимонсы, знаешь?

– Ну-у… – Дик чесал затылок и все это время тянул свое «ну-у». – Эти всюду успевают. Но чаще всего они выполняют поручения Хичкока, а тот арендует землю у Грэнвиля.

Гарри кивнул, не выказав ни капли удивления.

– Конечно, за этим стоит Грэнвиль.

– Я этого не говорил.

– А тебе и не нужно говорить.

Дик пожал плечами и снова поднял кружку.

– И вот еще что, – произнес Гарри мягко. – Как ты думаешь, кто убивает овец?

Дик подавился элем. Снова достал фланелевое полотенчико.

– Что касается овец, – начал он, когда обрел способность говорить, – я, как и все в округе, полагал, что это ты.

Гарри прищурил глаза:

– Действительно?

– Это вполне естественно – после того, что Грэнвиль сделал с тобой и твоим отцом.

Гарри ничего не отвечал.

Дик почувствовал себя неловко и замахал руками.

– Но потом я обмозговал это дело и понял, что неправ. Я знал твоего отца, и Джон Пай никогда не поднял бы руку на то, чем живут фермеры.

– Даже из-за Грэнвиля?

– Твой отец был одним из самых достойных людей, которых я знал. – И он поднял кружку, предлагая тост: – За достойных людей.

Пока Дик пил за его отца, Гарри молча наблюдал за ним. Затем спросил:

– Кроме меня, кто еще мог бы убивать овец?

Дик кисло уставился на дно своей пустой кружки.

– Грэнвиль тот еще фрукт, сам знаешь. Говорят, он продал душу дьяволу. Получает удовольствие от чужих несчастий. И твой отец – не единственный, кому он разрушил жизнь.

– Кому еще?

– Многих фермеров он вышвырнул с земель, которые они возделывали из поколения в поколение. И он никогда не снижает пошлину. даже в самые неурожайные годы, – перебирал варианты Дик. – Да, и нельзя забывать о Салли Фортрайт.

– Кто это?

– Сестра Марты Бернс. А Марта – жена привратника Уолдсли. Грэнвиль соблазнил ее, поиграл немного и

бросил. Бедняжка утопилась в колодце. – Дик сочувственно покачал головой. – А ведь девочке не было и пятнадцати.

– Думаю, в этих местах таких, как она, немало, – произнес Гарри, не поднимая глаз. – Зная Грэнвиля…

– Да-а… – Дик отвернулся к стене, глубоко вздохнул и снова вытер пот. – Грязные делишки. Не нравится мне говорить об этом.

– Мне тоже. Но кто-то убивает этих овец.

Внезапно Дик наклонился над столом, приблизил лицо к Гарри и зашептал, обдавая его кислым запахом пива:

– Присмотрись к семейству Грэнвилей. Говорят, Грэнвиль обращается со своим старшим сыном, как с грязью. Парень твоего возраста. Представляешь, во что можно превратиться к тридцати годам такой жизни?

– Да, – согласился Пай. – Буду иметь Томаса в виду. – Он допил эль и поставил кружку. – Это все или есть кто-то еще?

Дик собрал все три кружки в одну руку и встал. Казалось, он колеблется.

– Есть еще семья Энни Полард. Уж не знаю, что там у них произошло, но дело было дрянь, и снова не обошлось без Грэнвиля. И знаешь еще что, Гарри?

– Что? – спросил Гарри, тоже поднимаясь и надевая шляпу.

– Держись подальше от аристократочек. – Его поросячьи глаза вдруг стали печальными и старыми. – От них не приходится ждать ничего хорошего.

***

Было далеко за полночь, над полями взошла высокая и полная луна, похожая на большую бледно-желтую тыкву. Гарри возвращался в Уолдсли позже, чем обычно. Приближаясь к дому, он увидел карету леди Джорджины на подъездной аллее. Лошади дремали, наклонив головы, а кучер смерил его почти ненавистным взглядом, когда Гарри свернул на дорожку, ведущую к дому. Похоже, бедняга ждет уже очень давно.

Гарри покачал головой. И что она делает в его доме вторую ночь подряд? Решила выжить его отсюда? Или, наоборот, развлечься с ним здесь, в этой глуши? При мысли об этом он помрачнел. И сохранял мрачный вид, когда заводил лошадь в конюшню. И когда заходил в дом. Но при виде леди Джорджины лицо его посветлело, и он вздохнул.

Леди Джорджина спала на стуле с высокой спинкой.

Огонь в камине погас, лишь продолжали тлеть угольки. Интересно, это кучер разжег для леди огонь или на этот раз она справилась сама? Голова ее склонилась набок, и длинная красивая шея выглядела беззащитно. Она накрылась своим плащом, но он сполз на пол и волнами лег у ее ног.

Гарри снова вздохнул, поднял плащ и с нежностью накрыл ее. Она продолжала спать. Он снял сюртук, повесил его на крюк у двери и подошел к камину, чтобы пошевелить угли. Фигурки на каминной полке были расставлены парами, лицом друг к другу, будто застыли, кружась в танце. С минуту он разглядывал их и пытался прикинуть, как долго она ждала его здесь. Он подкинул дров и выпрямился. Ему совсем не хотелось спать, несмотря на поздний час и две пинты пива.