Принц-леопард

Хойт Элизабет

– Так ли уж я не?… – В его зеленых глазах она увидела боль.

– Нет, никогда, – еле слышно прошептала она, сложив руки в немой мольбе. – Ты знаешь, что много значишь для меня. Ты для меня… Я люблю…

– Нет.

Но в этот раз она не дала себя заткнуть.

– Тебя, именно тебя. Я люблю тебя, Гарри. Это значит что-то для тебя или нет?

– Конечно, значит. – Он прикрыл глаза. – И именно по этой причине я не хочу, чтобы общество осуждало тебя.

– Все будет не так плохо, как тебе кажется. Да даже если и так, мне наплевать.

– Тебе будет совсем не наплевать, когда люди станут кричать на всех

углах, почему ты вышла за меня замуж. Тогда тебе перестанет быть все равно. – Гарри подошел к ней ближе. Блеск в его глазах Джордж совсем не понравился.

– Я не…

Он взял ее за руки выше локтя, но очень мягко и нежно, словно вдруг лишился всей своей решительности.

– Они очень скоро узнают обо всем, – проговорил Гарри. – А зачем же еще тебе выходить за меня? За простолюдина без гроша в кармане? Тебе, дочери графа, а? – он придвинулся еще ближе и прошептал: – Что, сама не догадалась? – Он дышал ей прямо в шею, заставляя трепетать. Он очень давно не прикасался к ней так.

– Мне все равно, что обо мне подумают люди, – упрямо повторила она.

– Неужели? – прошептал он ей в самое ухо. – Но все же, моя госпожа, у нас с тобой ничего не получится. Осталась еще одна неразрешимая проблема.

– Какая?

– Мнене все равно, что подумают о тебе люди. – Он прикоснулся к ней в сладостном поцелуе, отдающем горечью и отчаянием.

Джордж взяла в свои руки его голову. Сорвала бинты и провела пальцами по его густым волосам. Истово поцеловала в ответ, пытаясь заглушить своей яростью его печаль. Если бы только он перестал думать о будущем. Она прикоснулась губами к его верхней губе, услышала, как он еле слышно застонал, и призывно раскрыла рот пошире. Он откликнулся. Его язык оказался у нее во рту, а лицо прижалось теснее к ее лицу. Потом он взял ее голову в свои руки и губами принялся ласкать ее лицо. Он целовал ее отчаянно, будто в последний раз, словно больше им не суждено обнять друг друга.

Так, будто завтра он уезжал навсегда.

Подумав об этом, Джордж крепче сжала его волосы. Может, она сделала ему больно, но она не собиралась отступать. Она прижималась к нему все сильнее , пока не почувствовала его возбуждение даже через все слои их одежды. Она потерлась об него.

Внезапно Гарри отпрянул и попытался собраться с мыслями.

– Моя госпожа, мы не должны…

– Ш-ш-ш, – промурлыкала Джордж, осыпая поцелуями его шею и подбородок. – Не желаю больше слышать это «мы не можем». Я хочу тебя. Ты очень нужен мне, Гарри.

Языком она нащупала пульс на его шее, почувствовав на языке вкус пота и настоящего мужчины. Он весь задрожал от возбуждения. Джордж легонько куснула любимого за ушком. Одной рукой взлохматила волосы на голове. Другой принялась расстегивать рубашку, оголила одно плечо, начала раздевать его дальше.

– О, моя госпожа, а-а-а… – сладостно застонал Гарри, когда Джордж нежно прикоснулась губами к его соску.

Он обхватил ее ягодицы и притянул ближе к своему паху.Он больше не протестовал. Она никогда не представляла, что человеческие соски так чувствительны. Кто-то же должен был сообщить об этом женскому населению. Она осторожно прикусила крошечную вершинку. Он прижал ее к себе еще сильнее.Она

посмотрела на него и одним движением сняла с него рубашку. Так намного лучше. Из всего, что создал Бог, самым совершенным, без сомнения, является грудь мужчины. Или это просто у Гарри грудь такая необыкновенно красивая. Джордж провела руками по плечам любимого, аккуратно обходя страшные рубцы от былых побоев.

Очень скоро они расстанутся навсегда.

Ее руки опустились вниз и начали кружить вокруг сосков, заставив Гарри закрыть глаза. Затем она двинулась еще ниже, к волосам вокруг его пупка. Вероятно, ему стало щекотно, он втянул живот. Наконец она добралась до бриджей и нащупала пуговицы. Там, под тканью, его плоть уже была тверда и готова. Она подняла взгляд и увидела, что он наблюдает за ней из-под полуопущенных век. Изумрудный огонь в его глазах заставил ее поежиться. Она стала влажной в самой своей сердцевине.

Она расстегнула бриджи и освободила его возбужденное естество.

– Снимай же с себя остальное, скорее, – она с трудом подняла на него глаза. – Пожалуйста.

Гарри хитро вздернул бровь и мгновенно освободился от остальной одежды. Теперь он принялся расстегивать спереди ее платье.

– Нет, подожди-ка, – Джордж мягко высвободилась, – когда ты касаешься меня, я не могу сосредоточиться.

Гарри настойчиво продолжал свое дело.

– Так и должно быть, моя госпожа.

Она глухо ударилась нижней частью спины о край кровати и стала защищаться руками.

– Но не со мной.

Он придвинулся ближе к ней и убрал руки. Казалось, его сердце вот-вот выскочит из груди.

– Последний раз, Гарри, когда мы были с тобой, я почти потеряла рассудок.

– Но ведь этого не случилось.

Он смотрел на нее, но его взгляд ее нисколько не убеждал.

– Доверься мне.

Он вздохнул.

– Ты же знаешь , я ни в чем не могу тебе отказать, моя госпожа.

– Прекрасно. Тогда иди в кровать.

Гарри поморщился, но подчинился и лег на свою сторону. Его возбужденная плоть, образовав дугу, почти касалась пупка.

– Расстегни.

Она подставила спину и почувствовала, как его пальцы проворно справились с пуговицами ее платья. Стоило ему достигнуть последней из них, она отошла от него и повернулась к нему лицом, позволив лифу упасть вниз. Под платьем не оказалось корсета, и его глаза тут же сосредоточились на сосках, скрытых одной лишь сорочкой. Она уперлась руками в бедра и, извиваясь, сбросила платье на пол.

Его глаза сузились.

Она села на стул и взялась за свои подвязки, затем медленно скатала вниз чулки. Одетая только в одну сорочку, она двинулась к кровати. Едва она достигла ее и легла на свою сторону, как Гарри тут же схватил ее.

– Нет, не делай этого, – Джордж нахмурилась. – Ты не должен трогать меня. – Она взглянула на резную спинку кровати. – Держись за нее.

Гарри обернулся, затем лег, ухватившись руками за резные выступы на спинке.