Шрифт:
ПРОЛОГ
Гвидион был обречен, но продолжал бежать. Сержант отряда кормирских воинов, хваленых Пурпурных Драконов, когда-то окрестил Гвидиона Быстроходом за то, что тот мог обставить любого в состязании наперегонки. Он легко пробегал всю длиннющую прогулочную аллею в Сюзейле, даже не теряя дыхания, тогда как его соперники, оспаривавшие титул Быстроход, начинали пыхтеть задолго до того, как достигали башни Вангердагаст, то есть преодолев меньше половины дистанции. Во время крестового похода, когда Гвидион служил разведчиком, он обогнал троих туйганских конников, доставляя донесение королю
Тем не менее, в эту минуту Гвидион сомневался, что резвость ног его спасет» – ведь не спас же леди Кардию бесценный лук, сработанный эльфами, да и Араму Скраглберду не помогли тысячи заклинаний. Так что черным воронам, кружившим в сером небе, предстояло поживиться не только его павшими товарищами, но и им самим.
Кое-как Гвидион добрался до подножия скалы и, задрав голову, оглянулся на плато, окутанное сумеречными тенями. Завесу тьмы то там, то здесь разрывали длинные блестящие сосульки или пятна снега. У начала тропы стоял великан, освещенный отблесками заходящего солнца. Своим видом он напоминал башню, примостившуюся на краю высокого утеса: сапоги – словно сторожевые флигеля, ручищи – как балконы, а шлем, увенчанный рогами, – зубчатая крыша. Великан стоял не шевелясь, сверля Гвидиона ледяным взглядом синих глаз. Через секунду гигант метнулся вперед.
– Чтоб тебя! – тихо охнул Гвидион и бросился удирать во все лопатки.
Туша исполина, казалось, заполнила собою все небо, а его тень поглотила удирающего человечка. С удивительной проворностью гигант подпрыгнул один раз, потом второй и, наконец, третий, сбегая по крутому каменистому склону. Из-под кованых сапог градом полетели камни и осыпали насмерть перепуганного наемника. Достигнув подножия скалы, валуны подняли тучи снега, и вороны, захлопав крыльями, разлетелись в стороны черными пятнами, парящими в сверкающем снежном тумане.
Когда гигант спрыгнул с утеса, земля под ним содрогнулась на мили вокруг, пробудив от спокойной дремоты множество темных существ, обитавших на Великих Серых Землях Тара.
– От Трима еще никто не убегал! – проревел титан и взмахнул боевым топором, украшенным перьями исполинских орлов и грифонов.
Гвидион стремглав бросился по плоскогорью, держа курс к быстрой речушке, протекающей в нескольких сотнях ярдов. Если только удастся добраться до припрятанной на берегу лодки, то он, скорее всего, сумеет оторваться от преследователя. Иначе его ждет… Гвидион заскрежетал зубами и припустил еще быстрее.
Равнина, по которой мчался воин, имела небольшой скос. Белое покрывало недавно выпавшего снега прорвали несколько валунов, лежавших далеко друг от друга, редкие заросли шишковатого тиса да следы, оставленные несколькими часами ранее Гвидионом и двумя его товарищами, такими же охотниками за сокровищами. Быстроход старался по мере возможности держаться этих следов, надеясь таким образом не угодить в глубокий сугроб или проталины, скрытые снегом. Не так давно Кардия провалилась как раз в такую яму, оказавшуюся расщелиной, когда направлялась в логово великана. Будь она сейчас в живых, мрачно подумал Гвидион, то наверняка сослалась бы на вывихнутую лодыжку, объясняя свою неудачу с Тримом, а так лежит теперь на плато, разрубленная
Воин опасливо бросил взгляд через плечо. Трим неуклюже двигался за ним, взметая снежные тучи. Гвидион успевал сделать пять шагов, пока великан делал лишь шаг. И все же расстояние между ними упорно сокращалось.
Когда Быстроход заметил расщелину, из-за которой погибла Кардия, он уже ощущал зловоние, идущее от невыделанных шкур под доспехами великана. Колени наемника подогнулись, и он провалился под землю, где, потирая ушибленные ребра, постарался забиться как можно глубже.
А Трим так разогнался, что не успел вовремя остановиться и перепрыгнул через трещину в земле, со свистом взмахнув топором. Этот неловкий взмах, поднявший еще одно снежное облако, не причинил Гвидиону никакого вреда, однако он тут же позабыл от испуга о реке и лодке.
Когда щербатое лезвие топора просвистело мимо лица Быстрохода, он успел разглядеть на нем красные пятна. Запекшаяся кровь Кардии или Арама, подумал Гвидион, хотя он тогда не остался, чтобы наблюдать за жестокой расправой над старым магом. Следующий удар, вероятно, положит конец этому печальному приключению и всей его карьере наемного воина.
– Клянусь чем угодно, Торм, – заверещал Гвидион, – я сделаю для тебя все, что пожелаешь, если ты позволишь мне вновь увидеть Кормир.
Мольба наемника, обращенная к богу Долга, была насквозь фальшивой, как и все клятвы, произнесенные им в минуту отчаяния, но она не осталась без внимания.
«Ступай ко мне, Гвидион».
Этот приказ, произнесенный шепотом, прозвучал у него в голове несколько раз настойчивым эхом. Через секунду он увидел сквозь слезы мигающий огонек, который словно манил его за собой, веля зарыться в наполняющий расщелину снег. Гвидион, отбросив все сомнения, поспешил подчиниться, решив, что над ним сжалилась какая-то великая сила. Подобные вещи частенько случались в Фаэруне, где боги время от времени воплощались в человеческую оболочку, аватару, поэтому чудеса были ограничены только верой и воображением.
Пробив в снегу короткий туннель, Гвидион почувствовал, как под ним дрогнули плотно сбитые снежные массы.
«Еще глубже», – велел голос, утихомиривший боль в стертых до крови руках воина. Окоченевший Быстроход даже перестал дрожать.
Из-под снежной толщи над головой до него доносились грозные проклятия Трима. Великан вновь приближался к расщелине, и земля содрогалась под его мощной поступью. Набрав в грудь побольше воздуху, Гвидион зарылся в слежавшийся снег, словно мышь-полевка, удирающая от изголодавшейся лисы. В следующую секунду снежное покрывало над головой исчезло, сметенное одним взмахом мозолистой ладони Трима.
– Ха! Ты думаешь, меня можно одурачить таким старым трюком? – с издевкой спросил великан. Его голос был холоден, как те сосульки, что свисали с его грязной светлой бороды.
Гвидион уставился на исполина. По обе стороны расщелины возвышались, словно тюремные стены, два железных сапога, из которых ввысь уходили ноги-столбы, обернутые клочковатым мехом. На груди великана красовались ворота Ваазанского дворца, которые теперь служили ему вместо доспехов. Лицо гиганта, обращенное к Гвидиону с высоты трехэтажного дома, почти полностью скрывали неухоженная борода и огромный шлем, только синие глаза злобно поблескивали. Великан прищурился и занес над головой топор.