Принц Севера
Шрифт:
Но ее тоже, казалось, охватила грусть.
— Теперь все будет иначе, да?
— Да, но так, наверное, лучше. Если бы мы продолжали наши отношения, то в конце концов возненавидели бы друг друга.
Нечто подобное произошло между ним и Элис, хотя в их отношениях ненависть была тихой и односторонней, пока не выплеснулась в ее бегство.
Если бы он простоял у двери еще дольше, продолжая вести разговор, то мог бы отговорить себя от принятого решения. Он поднял засов. Фанд подошла, чтобы опустить его. Когда он шагнул
Их комнаты разделяло несколько шагов. Не успел он их преодолеть, как в коридоре появилась Силэтр, направлявшаяся, по-видимому, в уборную. Она видела, как закрылась дверь Фанд. Девушка перевела взгляд с двери на Джерина, потом опять посмотрела на дверь и пошла дальше, не произнеся ни слова и не взглянув на него больше.
Джерин вспыхнул. Лучшее, что Силэтр могла о нем подумать, это что он удовлетворил свою похоть. Ему хотелось броситься вслед за ней и объяснить, что они с Фанд больше не будут ничем таким заниматься, но решил, что она все равно не станет его слушать.
— Какой смысл? — пробурчал он и открыл дверь в свою комнату.
Заперев ее за собой, он повалился на кровать. Набитый соломой матрас закачался на поддерживающих его ремнях из сыромятной кожи. Медленное, волнообразное движение напомнило Джерину покачивание колесницы, только-только отправившейся в путь.
Вскоре тихие шаги Силэтр вновь послышались в коридоре: она возвращалась в комнату, выделенную ей Лисом. Шаги не замедлились ни у двери Фанд, ни у его собственной. Наоборот, ускорились.
Вновь наступила тишина. Снаружи кружились в бесконечном танце луны: полная Тайваз, Эллеб, почти не видная в последних лучах заходящего солнца, Мэт, прибывающая от первой четверти, Нотос, убывающая, но еще не успевшая потерять даже четверть. Джерин поднялся и стал смотреть в свое узкое окно на многочисленные тени, отбрасываемые ночными светилами.
Только когда Нотос достигла своей наивысшей точки в небе, он наконец заснул.
После пары дней раздумий Джерин все-таки назначил Райвина своим послом к Араджису Лучнику. Он предпочел бы отправиться на юг сам, но не осмеливался, учитывая, сколько неприятностей могло произойти дома.
— Расскажи ему, как обстоят дела, — велел он Райвину. — Я предлагаю ему союз на равных условиях. Никто из нас не должен стремиться к главенству. Если его это не устроит, пусть катится ко всем чертям. И еще, Райвин, брат Лис, друг мой и соратник…
— Ну вот, сначала подмасливаешь, а потом жди насмешки, — сказал Райвин.
— Если ты намерен считать мое предостережение насмешкой, пожалуйста, — ответил Джерин. — Но сделать его вынуждает меня твой избыточный темперамент. Вот что я собирался сказать: ради Даяуса, не пытайся умничать.
— Я? — Райвин изобразил оскорбленное достоинство. — Не понимаю, что ты имеешь в виду.
— То, что сказал.
— Если тебе не нравится, как я выполняю твои поручения, пошли Драго Медведя, — надулся Райвин. — Он сделает все именно так, как ты ему велишь… на тонкости у него не хватит ума.
— Поэтому я и посылаю тебя, — заверил Джерин. — Но ты должен понять, что на карту поставлено слишком многое. А потом, я не хочу, чтобы твои штучки-дрючки довели тебя до беды. Я знаю, это врожденное. Но все равно постарайся.
Черты Райвина изобразили сначала гнев, затем смирение и, наконец, веселость, и все это за какую-то пару мгновений. Наконец он сказал:
— Хорошо, милорд. Я попробую исполнить роль степенного зануды: проще говоря, буду стараться подражать вашему поведению во всем. — Не желая успокаиваться, он добавил: — Для полного сходства мне надо будет увезти в Лисий замок какую-нибудь совершеннолетнюю девушку, состоящую в родстве с великим князем.
Он склонил голову набок, ожидая реакции собеседника.
Лис начал было хмуриться и даже сжал кулаки, но потом махнул рукой и рассмеялся.
— Вы неисправимы, сэр, — заявил он.
— Очень на это надеюсь, — весело отозвался Райвин. — Теперь, когда мы договорились о том, как мне следует себя вести, позволь узнать, большую ли свиту ты мне предоставишь?
— Четыре колесницы с упряжками и воинами кажутся мне вполне подходящим эскортом, — ответил Джерин. — Если дать тебе больше, это будет походить на вторжение. Если меньше, ты, возможно, не доберешься до места назначения. Что скажешь, брат Лис?
— Мне тоже кажется, что этого хватит, — сказал Райвин. — Если бы ты сказал, что посылаешь меня одного, я бы не поехал. Если бы ты дал мне дюжину колесниц вместо дюжины человек, я бы решил, что ты рехнулся. То есть рехнулся более чем обычно.
— Благодарю тебя за столь лестное для меня определение, — сказал Джерин. — А теперь иди собирайся. Я хочу, чтобы ты выехал прямо сегодня. Дело настолько срочное, что не терпит дальнейшего промедления.
— Если вы с Араджисом не сумеете обуздать происходящее в северных землях, то кто тогда сможет? — спросил Райвин.
— Возможно, Адиатанус, — ответил Джерин.
Райвин картинно изобразил полнейшее недоумение, потом состроил кислую мину и кивнул. А затем принялся расшаркиваться перед Лисом, словно тот был императором Элабона. Пади он ниц, его тут же пнули бы под ребра. Но Райвин замер в полупоклоне и пошел готовиться к путешествию.