Принц со свалки

Очнулся я от нескольких факторов. От боли в боку и руке, и от чириканья голосов над собой… или рядом. Ни как не могу определится, сознание плавает.

Я ещё не полностью пришёл в себя, из-за сильной слабости не было сил даже открыть глаза, но уловить, что говорят на неизвестном мне языке и это делали явно мальчишки-малолетки, смог. Тут у меня невольно вырвался стон, и я открыл глаза, разглядев над собой головы двух вихрастых начёсных и грязных мальчишек, что склонились и явно сдирали с меня одежду. Один держал что-то вроде пиджака, а другой сворачивал рубашку с явными следами крови. Кто-то ещё дергал меня за ногу, и я понял, что лишился обуви, когда моё обнаженное тело приласкал ветерок. Мальчишки, заметив, что я очнулся, спокойно встали и направились

куда-то в сторону. Их кстати было трое, последний нес обувь, явно мою. Про таких как я говорили: «у него фотографическая память». Не знаю, встречусь ли я ещё с этими наглыми ворами обирающих раненых и ослабленных, но я попытаюсь им напомнить о нашей встрече. Лица запомнил.

Мне едва хватило сил, чтобы повернуть голову и увидеть, как они исчезли среди груд металлолома, ранее явно бывшими какими-то механизмами. Я в этом не особый спец, хотя пилот и со стажем, однако в этих механизмах прослеживалось обтекаемость летных аппаратов, но вот уж больно они были большими и незнакомыми. Какими-то неземными я бы сказал.

Вокруг был мусор и, судя по тому, что во многих местах что-то острое впивалось в тело, я на нём и лежал. Сознание плавало и я никак не мог сосредоточится, вокруг всё было странно, но одна странность как-то ускользала от моего сознания. Наконец я сообразил поднять голову и посмотреть на небо, вернее на красно-жёлтое солнце. Не знаю, где находился, но я явно был не на своей родной планете. Да и последнее что я помнил, перед тем как очнулся здесь, давало повод понять, что мне дали ещё один шанс.

Голову было трудно держать и я уронил её на грудь. То, что это было не моё тело, то есть не пятидесятитрехлетнего крупного мужика, а костлявого мальчишки лет десяти на вид, я встретил с некоторым безразличием, сил удивляться просто не было, после чего потерял сознание.

Осторожно выглянув, я быстро осмотрелся. Так называемая «улица» между остовами летательной техники была пуста, только ветер трепал изодранный пакет, зацепившийся за выступ на корпусе чего-то остроносого со срезанной кормой. Понять, что это ранее было трудно, вся эта техника, включая наземную, я видел раздавленные грузовики в завалах, лежала в несколько рядов. Например, на этой улице высота доходило до сорока, а где и до пятидесяти метров. Однако как не крути, вся она была незнакома, и определял я её наугад. Например, огромный остов мог принадлежать только судну ранее бороздившего просторы вселенной. Вычислил я это просто. Для воды обтекаемость не та, да и киля не было. В воздух такую махину поднять, это постараться надо, но вот когда я заметил на корме дюзы, а на бортах места для орудийных башен, всё как-то быстро встало на свои места.

Вчера, когда очнулся в новом теле, первое время я старательно приходил в себя и проверял состояние тела. Травмы были довольно серьезны, тем более без надлежащего медицинского ухода. Руку и бок мне разбороздило что-то острое, причём что-то одно, глубина и рванные края ран были одинаковы. Кровь уже не текла, хотя судя по слабости, потерял я её изрядно, но сукровица ещё сочилась. Мне понадобился час, чтобы собраться с силами и попытаться встать. При этом приходилось контролировать каждое движении. Причина проста, ранее я был верзилой, чуть-чуть недотягивая до двух метров, а тут мальчишка, который даже до полутора метров не вытянулся, хотя где-то был близко. Может даже метр тридцать.

Скрипя и хрустя мусором, я встал на ноги и понял, что это для тела не привычно, острые края разного мусора сразу же впились в нежные подошвы. Боль я чувствовал всю, и на руке и на боку и на подошвах, это ободряло. Живой. Когда ты уходишь из жизни по своей воле из-за трагической ошибки планирования, можно сказать из-за случайности, то второй шанс открывает дорогу к жажде жизни. Поэтому, не смотря на желание тела где-то прилечь и умереть от слабости, обезвоживания и сильной кровопотери, я усилием свой воли заставлял двигаться. С каждым движением я ощущал тело всё лучше и лучше, хотя оно всё равно напоминало состояние тела, как будто руку или ногу отсидел. Очень похоже. Но на благо всё это довольно быстро проходило.

Подняв голову и шатаясь от слабости, я посмотрел на темный покатый бок летательного аппарата, в тени которого лежал до этого. На этой части механизма,

над тем местом, где я лежал, был ясно видный след крови на покатой броне. Видимо моё новое тело скатилось сверху зацепилось за тут загогулину, что пропорола мне бок с рукой и упал на кучу мусора, где меня и обнаружили мелкие падальщики. Вот что странно, выше этого аппарат ничего не было, получается, я упал с броню или что более вероятно, меня скинули на него, и я безвольной тушкой скатился на землю с некоторыми повреждениями. За то время, что находился в сознании в этом теле, я немного пришёл в себя. Я как-то быстро стал считать его своим. В той жизни я подходил к порогу старости, тут же мне дали новое молоденькое тело, думаете, я просто так дам себя его лишить? Фигу, я выживу назло всем!

Что было дальше описать несложно, шатаясь, на подгибающихся ногах, я стал уходить с открытой местности, где лежал к одному из проходов. К сожалению, эта лежка просматривалась с трех сторон. Между этими грудами мусора и механизмов были протоптаны тропики, вот я и свернул в ближайшую. Когда тропинки закончились, и на пыли и мусоре не стало других следов, я свернул к остову чего-то большого и тарелкообразного, то продолжая хрустеть только уже не мусором, а неизвестной мне травой и кустарником, направился к нему. При приближении я обнаружил валявшуюся в траве некую большую деталь предположительно часть брони, причём вогнутую часть брони. Вот в этой вогнутости я и заметил скопившуюся дождевую воду.

Слабость у меня была сильная, но трезвости рассудка я не терял, и мысли были довольно чистыми. Похромав к этому импровизированному тазику, я присел на колени и, продолжая зажимать одной рукой рану на боку, другой, не пострадавшей осторожно зачерпнул воды ладошкой и попробовал на вкус языком, высунув его. Вроде вкусовые рецепторы показали, что это обычная вода. Никаких примесей я не почувствовал. Судя по следам, тут часто появлялась вода после дождей и испарялась, остались контуры на металле, так что я зачерпнул больше и сделал глоток, давая живительную влагу своему обезвоженному организму. После этого я осторожно промыл водой раны, и поднявшись с колен продолжая хромать изрезанными на мусоре подошвами зашёл внутрь привлекшего моё внимание аппарата, благо открытый проем присутствовал, к тому же он находился на высоте полуметров, и на последних силах пройдя вглубь я запнулся о что-то напоминающее полиэтилен и упал. Наощупь завернувшись в него, я почти мгновенно уснул. Сознание погасло, как вырубили. Видимо организм, полностью отдал все силы на этот переход.

Вот утро меня встретило неласково, болело всё что можно. Но это меня только радовало. Жив и это главное. Вчера я ушёл от того места где впервые пришёл в сознание метров на четыреста, дальше уйти просто сил не было и если кто-то захочет меня найти то последам крови от изрезанных ног это будет сделать не трудно, поэтому вся моя сущность кричала: нужно менять временное убежище и искать лучше.

— Да и попить не помешает, — прохрипел я, с трудом ворочая распухшим языком.

Вот ещё одна странность. Ладно с координацией движений, с ней я справился быстро и шагал достаточно ловко по мере крохотных сил, то есть с телом освоился, благо опыт есть, но то что за всё время будучи в сознании я так и не обратил внимания на то, что и строение зубов и челюсти другое, то есть не привычное мне, вот это был казус. Вон, я даже не заговорил ни разу для пробы, только одна мысль была в голове, уйти подальше. А заговорить только сейчас попробовал. Что ж, не голос, а карканье какое-то.

Открыв глаза, я облегченно убедился, что всё ещё в детском теле и реальность настоящая. Да и боль это подтверждала. К тому же выяснилось что у меня ещё синяки по всему телу. Вон у левого колена вообще гематома на пол ноги. Вчера не чувствовал, но сегодня это всё болело во всю.

Шурша полиэтиленом с кряхтением привстав, я встал на ноги, и с интересом осмотрелся, осторожно крутя тяжелой головой.

Вчера пока я шёл этими железными и стальными катакомбами то двигался больше на автопилоте, мало обращая внимания на действительность. Сейчас же, несмотря на продолжавшуюся слабость, у меня было такое состояние, хотелось жить. Поэтому осмотрелся я не только с интересом, но и с некоторой настороженностью. Мало ли тут всякий ушлепков.