Принц Зингары
Шрифт:
Я аккуратно уложил потяжелевшее тело на серую мраморную плиту. Тонкая рука зингарца безжизненно свесилась вниз. Кривящийся Гай стоял поодаль, Фрог командовал.
— Ротан, дай кинжал... Нет, сначала порежь руку и стряхни несколько капель крови на камень!
— Может, лучше ты этим займешься? — огрызнулся я, ощущая себя участником бесполезного суетливого фарса. — И порежешь себе жилы на шее?
— Фрог взглянул на меня так свирепо, что я не раздумывая полоснул кинжалом по левому запястью. Ледяной мрамор окрасился темной кровью.
Карлик немедленно отобрал у меня кинжал, положил его в лужицу крови,
Мы с Гаем потихоньку отошли в сторону. Пока ничего особенного не произошло.
— Повелитель Теней, Справедливейший и Незримый. Живые взывают к тебе, — буднично и ничуть не торжественно забормотал Фрог. — Если Селадас Зингарский еще не миновал Врата, ведущие на подвластные тебе равнины, выслушай тех, кто хочет вступиться за маленького человека, нить жизни которого оборвалась столь безвременно... Мы просим тебя, о, Судия... Выслушай речи в защиту Селадаса Зингарского!
Тишина. Только неподалеку, в коридорах подземелья капает вода и шуршат ползающие слизни—гиганты.
— По-моему, бесполезно... — сквозь зубы процедил я, но нетерпеливый жест Фрога заставил меня немедленно заткнуться.
Чудес не было. Не взвивались языки багрового пламени, не громыхнул замогильный глас Незримого, не появились суровые стражи подземного мира. Только в отдаленной части круглого зала неясно обозначилось странное шевеление.
К нам медленно подошел явившийся из ниоткуда высокий человек.
Длинная истрепанная коричневая хламида. Пыльный рваный плащ с наброшенным капюшоном. В левой руке тяжелый корявый посох, в правой — толстая книга темного переплета с застежками в виде сомкнутых человеческих ладоней. Лицо неизвестного прикрыто тряпичной маской.
Словом, зрелище ничем не примечательное. Я представлял себе Нергала несколько иным. Более величественным, что ли?
Мои неверные выводы о сущности незнакомца были тотчас опровергнуты им самим. Человек приблизился к алтарю, уложил книгу рядом с неподвижным Селадасом и уставился на нашу слегка напуганную компанию точками красновато светящихся глаз, мерцающих под капюшоном.
— Мое имя — Леук, — без предисловий сообщил таинственный пришелец. Голос бесцветный, безразличный и глухой. — Иногда меня называют Странником или Ловцом. Именуйте, как хотите, впрочем. Мне все равно. Я служу Великому, к правосудию коего вы взывали. Мальчик пока не прошел Врата и ждет своей участи. Если вы решили заступиться за него — говорите. Я передам сказанное Господину.
«Леук? — подумал я. — Имя знакомое... Откуда я мог слышать о нем?»
Память услужлива: мне не пришлось долго копаться в ее лабиринтах. Ответ пришел сам собой. Особенно мрачные и грозные легенды рассказывают о Мертвеце — самом верном и преданном слуге Нергала. Вот как повествует о нем «Синяя Хроника»: «Кто-то называл его Ловцом, кто-то — Стражем, некоторые предпочитали вычурное «Искатель утерянных истин», другие звали проще — Охотником, Вестником или Скрытным. Иногда за спиной слышалось оскорбительное «Вечный Мертвец» или «Ходячая падаль», но вскоре он разучился обижаться. Что они понимают, смертные, чьи жизни схожи со свечами, трепещущими на ветру? Кроме того, он действительно мертвец, с очевидным не поспоришь. Мыслящий, умеющий
Леук был связующим звеном между своим Господином и миром живых. Верный исполнитель поручений Владыки Теней, доверенное лицо самого Нергала; хмурый демон, надзирающий за миром живых, за сохранением равновесия между жизнью и смертью. Леук никогда не делал зла, но оставался в стороне и от добра — его, как и Нергала, интересовала только одна вечная ценность: Справедливость.
Но, разумеется, молва приписывала подземному демону (некогда являвшемуся самым обычным человеком, не то магом, не то некромантом, однажды заключившим с Нергалом некую жуткую сделку) огромное количество невероятно омерзительных деяний — люди боятся всего, что связано со смертью. Уверен, абсолютное большинство кошмарных баек неправдивы, а те, которые кажутся истинными — излишне предвзяты.
Я читал о Леуке в некоторых главах составленной отцом Хроники, и барон Хальк отзывался о нем сдержанно—нейтрально. Мертвый сам по себе, люди сами по себе. Остается надеяться, что Леук останется верен самой главной добродетели Смерти — беспристрастности.
— Почтенный, — Фрог неловко поклонился.
— Мальчик погиб случайно, во многом по нашей вине. Нелепая смерть молодого короля может поколебать равновесие мира и...
— Нет ничего случайного, — перебил Мертвый, одновременно расстегивая замки на книге.
— Ваши жизни — это череда предопределенных событий, которые вы неверно именуете «случаями». А к равновесию мира гибель Селадаса не имеет никакого отношения — лишь к равновесию политики.
— Те, кто любил его, будут страдать... — заикнулся я.
— Все люди страдают при телесной жизни. Это предопределено законами мироустройства, созданными Творцом Вселенной.
— Но ведь это мы виноваты! — громко сказал Гай, решившийся вступить в разговор. — Если бы не Фрог... не я и не Ротан, мальчишка остался бы жить! Спроси с нас за смерть молодого короля!
— Ты желаешь обменять у Справедливейшего жизнь Селадаса на свою? — хладнокровно поинтересовался Леук. — Это можно устроить. Согласен? Или дождешься решения Господина, который рассудит дело по вечным законам, ведомых лишь богам?
Гай смущенно затих и покраснел.
Книга раскрылась, и я начал догадываться, что вижу перед собой величайшую драгоценность всех Трех Сфер — знаменитую Книгу Судеб, сокровище Нергала, летопись, в которой описана жизнь каждого жившего прежде, живущего ныне и даже еще не родившегося. Интересно, зачем явившийся на зов смертных Леук принес с собой магический фолиант?
— Подойдите! — приказал Страж Серых Равнин. — Я не хочу, чтобы вы обвинили меня в предвзятостииливолжи.Убедитесь, что я и Книга будем придерживаться истиныи только истины.
Само собой, первым подбежал Фрог, словно позабывший о мертвом зингарце, привстал на цыпочки и уткнулся длинным носом в раскрытый том.
Конечно, карлик не мог упустить случая самолично посмотреть на удивительный артефакт, равный по цене тысячам королевств!
Я смотрел из-за угловатого плеча Леука, Гай встал сбоку. Страницы оказались пустыми — чистый пергамент без единого символа.