Принц
Шрифт:
– Да, сэр.
Кингсли скатился с коленей Сорена и медленно встал. Все болело. Не так, как в первый раз. В первый раз, он был разорван и разрушен. Сегодня он был только надломлен. Это хорошо. Дайте ему неделю, и он будет готов еще к одной ночи, сродни этой.
– Сэр?
– повторил Сорен.
Кинг снова засмеялся, пока натягивал одежду.
– Ты учитель, а не один из священников. Я слышал, твои студенты обращаются к тебе сэр. Кажется, тебе это нравится. Я мог бы называть тебя monsieur.
Сорен обхватил
– Мне нравится «сэр».
Он очертил нижнюю губу Кингсли большим пальцем. Кинг ничего не сказал, лишь кивнул.
Сорен опустил руку и шагнул к краю обрыва. Уже одетый, Кингсли подошел и встал рядом с ним.
– Это Мэн, - сказал Кингсли.
– В самом деле? Я и не заметил.
Кинг подавил желание закатить глаза.
– Я имею в виду, скоро настанут холода. Слишком прохладно по ночам для подобных встреч.
Лицо Сорена оставалось суровым.
– Ты полагаешь, это постоянная договоренность?
Сердце Кингсли упало на дно долины. Или начало падать, пока он не заметил улыбку, притаившуюся в уголках губ Сорена.
– Ты блондинистый монстр, - сказал Кинг, толкая его.
Сорен засмеялся и толкнул его в ответ с удвоенным изяществом и в десять раз сильнее. Кингсли снова оказался на спине, с Сореном оседлавшим его бедра.
– Скажи это, - приказал Сорен.
– Извинись.
Он крепко пригвоздил Кингсли к земле.
– Простите, сэр.
– Хороший мальчик.
Кингсли застонал, когда Сорен оторвал его ноющее тело от земли.
– Мы найдем место, - сказал Сорен.
– Если понадобится, построим дом своими руками… мы найдем место, чтобы быть вместе.
Вместе... Это одно слово исцелило все раны внутри Кингсли. Синяки остались на теле, рубцы и порезы. Но боль испарилась. Он стал снова невредимым.
– Что если, вон там?
Первые лучи рассвета начали выглядывать над вершинами холмов. У основания долины стоял крошечный каменный домишко, практически поглощенный плющом и сорняками.
– Это старый скит. Он не использовался со времен отца Леопольда в 1954 году.
– Там четыре стены, дымоход...
Что еще им нужно? Ничего, кроме укрытия от непогоды, когда придет зима.
– Это адская дыра. Я видел его.
Кингсли уставился на крошечный домик.
– Ад нам подойдет. Господь точно не хочет иметь с нами ничего общего.
Глава 23
Север
Настоящее
Кингсли нашел Сорена в часовне, сидящим за роялем и играющим перед завороженной аудиторией двадцати мальчиков-подростков. В наши дни, Кингсли с трудом верилось, что подростки были настолько увлечены классической музыкой. Музыкой
Антонио Вивальди ...Кинг делал письменную работу о композиторе тридцать лет назад для музыкального семинара отца Генри. Сорен предложил ему этого композитора. Кингсли немного о нем помнил. Он вспомнил, что Вивальди страдал от астмы настолько сильно, что не мог вести мессу. Вместо жизни в приходе, он отправился в детский дом, где обучал музыке незаконнорожденных дочерей куртизанок. Когда Кингсли прочитал это в биографии Вивальди, он понял, почему Сорен думал, что они с Вивальди могли бы поладить.
Пьеса закончилась, Сорен встал и церемонно поклонился толпе мальчишек, которые собрались послушать. Несколько из них подошли к нему и что-то говорили, пока он прокладывал себе дорогу к задней части часовни. Они, наверное, не встречали священника, как Сорен, который мог бы, так очевидно, получить любую женщину или мужчину, мог иметь карьеру в любой области, но вместо этого принял обет безбрачия и бедности, и отдал все свое время и таланты Богу. Или, по крайней мере, большинство из своих талантов. Несколько он зарезервировал для Элеонор. Повезло сучке.
Сорен подошел к нему и Кинг ничего не сказал, только кивнул, показывая свою готовность уехать. Сорен махнул вежливо на прощание мальчикам, пожал руку нескольким священникам, когда они уходили. Как только они благополучно оказались внутри автомобиля, со стеклом, отделяющим их и водителя, Кингсли наконец-то почувствовал себя в безопасности, чтобы говорить свободно.
– Ты что-то знаешь, - сказал Сорен, до того, как Кингсли успел открыть рот.
– Я ничего не знаю, - ответил он, наблюдая за тем, как школа Святого Игнатия исчезала позади. – Но, по крайней мере, у меня есть теория.
– Расскажи мне.
– Я виделся с Кристианом. Он теперь священник. Ты знал?
– Конечно, - сказал Сорен.
– Я присутствовал на его рукоположении. Он в эрмитаже сейчас?
– Oui. Мы долго говорили.
– О чем?
Сорен сидел напротив Кингсли, который не смог устоять и вытянул ноги, расположив их на сиденье рядом с бедром Сорена.
– О твоей жене.
Сорен сощурил глаза на него и усмехнулся Кингу.
– О твоей сестре?
– О ней с'aмой. Кристиан считает, что возможно, кто-то знал о тебе и мне, когда мы были в школе, и предположил, что Мари-Лаура покончила с собой из-за этого.