Принц

Райз Тиффани

– Я думаю, мне придётся отрезать себе руку, если мы собираемся лежать вот так. Или тебе нужно будет отрезать свою.

– Нора, ты никогда не обнималась раньше?

– Не так. Вот так. Ты ложишься на спину. Я лягу на тебя.

– Хорошо. Хорошо… - Уесли перекатился на спину, и Нора рухнула ему на грудь.

Он выпустил поток воздуха, когда она вскарабкалась на него.

– Ты сделана из свинца?

– Я - сплошные мышцы и зло. Прекращай жаловаться и обними меня.

Смеясь, он обвил ее руками.

– Да, мэм.

Закрыв

глаза, Нора прижалась к груди Уесли, не столь широкой, как у Сорена, но теплее, ближе. И молодое сердце Уесли билось быстрее, чем у Сорена. Было ли это его естественной скоростью или просто побочным эффектом от наличия обнаженной женщины на его теле?

– Как ты себя чувствуешь?
– спросила Нора, поднимая на него взгляд.

– Хорошо.
– Уэсли кивнул после паузы, пока обдумывал свой ответ.
– Действительно хорошо. Я чувствую, что мог бы сделать всё, что хочу сегодня.

– Добро пожаловать в “отходняк”. Хорошо, не так ли?

– Очень. Такие вещи должны продаваться на черном рынке.

– Так и происходит. Это называется гашиш.

– Кентукки – неофициально номер один в выращивании и продаже этой культуры.

Глаза Норы расширились.

– Мне нравится этот штат с каждым днем все больше и больше.

Застонав, Уесли сел, заставляя Нору сползти на спину. Он слегка шлепнул ее по заднице, и она вскрикнула громче, чем надо. Уесли посмотрел на нее в шоке.

– Извини, - сказала она.
– Сила привычки. Что?

– Пойдем. Одевайся.

– Эти обе идеи - ужасны. Почему и куда?

– Нам необходимо выяснить, что случилось с Ни За Что Отшлепанным.

– Правда? Нам?

Нора выползла из кровати и начала натягивать одежду.

– Ага. Ты сказала, Талел хороший парень и не стал бы убивать свою лошадь. Если ты веришь в него, значит и я тоже. В конце концов, никто из коневладельцев в здравом уме, не станет убивать свою собственную “золотую жилу”. Если конечно они отчаянно не нуждаются в легких деньгах.

– А у Талела есть деньги, так что причина не в этом. Какие-нибудь теории?

Нора натянула джинсы и футболку. Ей, наверное, следовало принять душ, но она не хотела тратить время, и ей вроде как нравилось пахнуть сексом с Уесли. Может быть, больше, чем вроде как.

– Неа. Давай просто пойдем туда и поговорим.

– Хороший план. Ты говоришь. Я не буду говорить.

– По рукам.

Через десять минут они были вАстон Мартине Норы, направляясь по аллее.

– Куда мы едем? – спросила Нора, когда они сворачивали на шоссе. Она позволила Уесли вести машину, поскольку он знал дорогу, а она планировала поглотить необычайное количество кофе.

– В Париж.

Нора поперхнулась кофе.

– В Париж? Это немного больше, чем поездка на один день, Уес.

– Париж, что в Кентукки. Там находится ферма Талела. Ну, одна из них.

– Сколько же чертовых ферм у него во владении?

– На две меньше, чем у нас.

Уесли посмотрел на нее и подмигнул.

Нора закатила глаза.

–

Слишком много для моей фантазии о полунормальном парне.

– Что? Кто полунормальный парень?

– Ты. Или был им. Когда мы жили вместе, я ловила себя на мысли о том, как хорошо было бы с полунормальным парнем. Я имею в виду, полу в том смысле, что ты сексуальнее, чем современные нормальные парни. И умнее. И девственник. Ладно, тогда ты был им. Но теперь нет. У тебя больше денег, чем у самого Бога. Или, по крайней мере, больше чем у Талела.

– Ну, это деньги моих родителей, на самом деле. Но, думаю, я унаследую все это когда-нибудь. Десять тысяч гектаров, по последним подсчетам, в том числе вспомогательных ферм в штате Мэриленд и Теннесси. Двести лошадей в обучении. Пять или шесть сотен племенных кобыл и приплод.

Нора отвернулась от него, чтобы смотреть в окно автомобиля. Она никогда не видела так много миль зелени в своей жизни.

– Что ты будешь делать с этой твоей империей?

Уесли покачал головой.

– Я не знаю. Ежедневный объем работы моего отца - это безумие. Он встает в 4:30 утра каждый день с тех пор, как я его помню. Он выглядит сильным и здоровым, но он борется с язвой, с того времени, когда мне исполнилось десять лет.

– Продай ее.

– Что?

– Продай ее. Продай все. Избавься от всего, если ты не хочешь этого. Ты учился в колледже в Коннектикуте, не сказав мне ни слова о твоей жизни здесь. Мы ездили кататься на лошадях, но только ради удовольствия. Ты хочешь быть врачом, а не править империей, верно?

– Верно.

– Значит, продай ее. Гриффин продал лошадей деда. Никогда не оглядывался назад.

– Эта ферма – легенда. И принадлежала моей семье в течение нескольких поколений. Это одержимость моего отца. Это наследие моего отца.

– Кража автомобилей, распиливание их и раздербанивание между мафией - это наследие моего отца, Уес. Просто потому, что наши родители посвятили себя чему-то, не значит, что мы должны сделать то же самое.

Уесли покачал головой.

– Не могу. Я никогда не прощу себе продажи Райли.

– Тогда какой другой вариант?

– Я не знаю. Мы с мамой говорили об этом. Она сказала, что я должен жениться на женщине, увлекающейся лошадьми и позволить ей вести хозяйство, в то время как я делал бы все, что хотел. У мамы аллергия на лошадей. Ей приходится делать уколы каждую неделю, просто чтобы свободно дышать через нос.

Нора рассмеялась.

– Мне нравится твоя мама. Хорошая мысль. Нам придется найти тебе жену, которая по-настоящему увлекается этим дерьмом, а ты сможешь играть в доктора.

– Я предпочел бы жену, которая увлекалась бы мной.

– Это бред.

Нора и Уесли вели бредовые разговоры всю дорогу до Парижа. Когда они подъехали к Фермам Норовистого Края, Нора не смогла сдержаться и снова громко ахнула.

– Что? – спросил Уесли.

– Уесли, это безумие. Почему все в Кентукки живут в чертовых дворцах?