Принцесса и мальчишки
Шрифт:
— Поручик, — поправил офицер. — Не все обязательно капитаны.
— В нашем городе так редко встретишь моряка… И ошибиться не грех, верно?
— Разумеется. За аванс благодарю.
Офицер расстегнул синий форменный китель, вынул сигареты, телефонистка стрельнула глазами в маленькое зеркальце, всегда лежавшее в приоткрытом ящичке, а девочка, глядя на украшенную еловую ветку, что стояла на столике в глиняном кувшине, шепнула:
— Красивая! Правда, дядя?
— Очень красивая! — подтвердил он громко.
На улице было довольно
Вдруг девушка поднялась, подошла к окну и минуту прислушивалась.
— Что там такое творится?
Все посмотрели в сторону окна.
— Ну, вы подумайте, никакого покоя с этими лоботрясами! Конца этому нет! Будь я мужчиной, уж я бы уши им надрала! Долго бы помнили… Совсем распоясались, сердца у них нет… Опять старика этого гоняют!
— Старый Михал! Уже года два я его не видел… — тихо, как бы сам себе, промолвил офицер.
— Дядя! — крикнула девочка. — И наш Анджей там… с хулиганами этими! Всыпать ему надо как следует, чтобы почувствовал, я вас очень прошу, а то он отца совсем не боится…
Двери вдруг с шумом распахнулись.
— Спасайся кто может! Глупый Михал сюда идет! — возбужденно выкрикивал паренек.
Повеяло морозным воздухом, снег, осыпавшийся с лыжных ботинок мальчугана, быстро таял, оставляя на полу мокрые грязные пятна.
— Ну что такого сделал вам этот Михал? — со злостью сказала девушка. — Постыдились бы… Ведь он на улице не может показаться: как за собакой, за ним гоняетесь, дразните… Чем он вам мешает? Старый, больной человек…
Мальчишка дерзко рассмеялся:
— Кто больной? Глупый Михал? Разве что на голову больной. — Анджей покрутил пальцем у лба. — Он же помешанный!
— Замолчи! — крикнул офицер.
— Дядя, всыпьте этому болвану, прошу вас! — крикнула девочка.
Паренек смутился.
— Да ладно уж. Столько шума из-за одного сумасшедшего, — буркнул он.
— Тихо… — шепнула девушка с почты.
За дверями кто-то вытирал сапоги, долго, тщательно. Мальчишка отступил к окну. Офицер машинально застегнул китель, телефонистка села на свое место. Воцарилась тишина.
Вошел старик. В ветхом пальто с поднятым воротником. В руке он держал старую потрепанную дорожную сумку. Старик затравленно оглянулся. Взгляд у него был мутный. Он подошел к перегородке, поставил сумку на пол и наклонился к девушке.
— Золотце мое… У тебя есть что-то для меня, правда? — Говорил он быстро, нервно, заикаясь. — Ведь правда есть? Дай-ка сюда быстренько, дай…
— Дедуля, вам ничего еще не пришло. Может, завтра?
Он замахал руками:
— Поищи как следует, поищи! Наверняка есть, просто ты найти не можешь… А если украли, а? Они на это способны! Прошу тебя, поищи еще… Золотце мое, поищи, это очень важно…
— Я хорошо искала… — мягко объясняла девушка. — Нет ничего, дедуля. Но до восьми еще может прийти! Привезут почту с варшавского поезда, может, там что-то будет?
— Ладно,
Старик схватил свою сумку и направился к выходу. Но вдруг остановился. Словно бы только сейчас заметил офицера, всмотрелся в него, щуря глаза.
— Ты кто?
Поручик вздрогнул.
— А, ты моряк? Польский моряк, да? — Он подошел поближе, схватил офицера за плечо. — Издалека приехал? Издалека… — тихо заговорил он. — Скажу тебе что-то, нагнись… А то они подслушивают, все время следят за мной…
— Да вы, дядя, не отвечайте ему! — вполголоса сказал паренек. — Он всем это говорит! Ненормальный…
Девочка резко одернула брата, он замолчал.
— Пан Михал, — наклонился к старику поручик, — их нет уже, вам нечего бояться.
— Тут они! Ты же знаешь, что тут. Но Владек сражается с ними…
— Дедушка, — прервала его телефонистка, — о ком это вы говорите?
Старик прижал палец к губам:
— Тихо! Они подслушивают…
Теперь он говорил офицеру почти шепотом, словно бы поверяя ему великую тайну:
— Знаешь, они попрятались… в ямах, в погребах. Но Владек сражается с ними… он сверху их видит, найдет повсюду… Ты моряк? Издалека прибыл… Моего Владека видел? Может, встречал его? Тише… Ничего не говори. Я знаю: военная тайна. Я понимаю…
Вдруг старик выпрямился. Поднял руку и неловко отдал честь. С минуту он стоял по стойке «смирно», вглядываясь во что-то только ему доступное. Потом медленно опустил голову, вжал ее в плечи, сгорбился еще больше и вышел, ни на кого уже не глядя. Хлопнула дверь.
— Бедный он, бедный! — вздохнула девушка.
— Глупый просто, — буркнул парень у окна. — Вечно ерунду городит… Псих!
— Все в голове у него смешалось, — грустно сказала девочка. — О чем это он говорил?
Офицер задумался, оперся на перегородку.
— Он свое понимает… Все смешалось у него в голове, но он понимает, о чем говорит. Для него время остановилось на войне.
— Вы что-нибудь слышали о нем? — спросила девушка с почты.
Офицер поморщился.
— Да, мне известна его история. Один человек мне рассказывал, хорошо с ним знакомый…
— А кто такой Владек, вы знаете?
— Да. Сын. В первые дни оккупации он исчез из дома. Отсюда, из этого города. Это был его единственный сын. Через горы, потом через Венгрию Владек пробрался на Запад. Как многие другие. Там вступил в армию. В Англии записался в польскую авиационную часть. Кажется, был отличным пилотом. Погиб в 1944 году, сбили его под Гамбургом. А старого Михала немцы года два продержали в тюрьме. Потом, уже после войны, как узнал он, что сын погиб, — заболел, все в голове у него перепуталось. Он верит, что сын его жив.