Принцесса маори
Шрифт:
Женщина в костюме и шляпе вышла на деревянную веранду, которая находилась сразу под комнатой Евы. Девушка затаила дыхание, увидев красивую даму. У женщины были светлые волосы, безупречно белая кожа, узкое лицо, идеальный нос и чувственные губы. Глаза, насколько смогла рассмотреть Ева, были зеленого цвета. С первого взгляда она решила, что это сестра Адриана, потому что та выглядела очень молодо, к тому же была на него похожа. И только позже она сообразила, что дама в возрасте. Вероятно, она разменяла пятый десяток.
Тут Ева услышала другой голос, который донесся из дома:
— Ты же не думаешь, что я буду беседовать с деревенщиной?
Ева в испуге отступила от окна: ее могли обнаружить. Девушка ни на секунду не сомневалась, что речь шла о ней. Но любопытство взяло верх. Ева хотела увидеть лицо визгливой дамы. Внешность девушки, которая, очевидно, была дочкой красивой дамы, не шла ни в какое сравнение с красотой матери. Эту юную блондинку с круглым лицом, вздернутым носом и веснушками в Германии назвали бы симпатичной, но рядом с матерью она выглядела как крестьянская лошадь рядом с чистокровной кобылой. Еве стало слегка стыдно за такое сравнение, но в голову не пришло ничего лучше. Конечно, все это было спровоцировано отвращением к молодой ровеснице. И как ей в голову пришло назвать Еву деревенщиной? Может, Еве просто не хватило знания английского, чтобы правильно перевести?
Ева быстро отошла от окна, когда мать с дочкой устроились на веранде выпить чаю.
Ева достала словарь и получила подтверждение того, о чем догадывалась. Слово «сlod» действительно означало что-то вроде «деревенщины».
Ева легла на кровать и сжала кулаки. Когда девушка проснулась, руки были разжаты, на душе было радостно. Ева тут же вспомнила свой сон: она бродила с симпатичным молодым человеком по викторианской вилле!
Ева уже давно проснулась, когда в дверь ее комнаты постучали. Она рылась в чемодане, пытаясь отыскать подходящее летнее платье. Впрочем, у нее было лишь одно красивое платье.
Адриан осторожно просунул голову внутрь и осведомился:
— Ты готова?
Ева кивнула и прошла за ним по бесконечно длинному коридору вниз, в столовую. Девушка немного смутилась, когда на нее внезапно уставились сразу три пары глаз. Все смотрели внимательно, но тем не менее по-разному. Мать Адриана и седой полноватый пожилой мужчина не выказывали ничего, кроме любопытства. А вот дочка скривилась в пренебрежительной гримасе.
— Это наша кузина из Германии, Ева Шиндлер, — произнес твердым голосом Адриан.
Мать поднялась со стула и протянула руку. «Она красивая, но холодная», — подумала Ева, приветствуя тетку. Досадно только, что у Евы из головы вылетело ее имя. Как же теперь с ней заговорить?! Пока девушка лихорадочно старалась вспомнить имя, тетка спросила о ее матери. Но прежде чем ответить, девушке непременно нужно было вспомнить имя. Ведь женщина-маори упоминала его по дороге…
— А где же твоя мать? — нетерпеливо повторила вопрос тетка и внимательно осмотрела Еву с головы до ног. — Ах, она, наверное, совсем не говорит по-английски, поэтому и не отвечает, — добавила она.
— Она умерла во время плавания, — быстро вмешался Адриан. — Было бы прелестно, если бы и ты, дорогая Береника, поприветствовала
«Надеюсь, что не так уж и долго», — подумала Ева, интуитивно чувствуя, что в этом доме она не станет желанной гостьей. В доме, куда ее никто не приглашал.
— Я надеюсь, что смогу быть чем-нибудь полезной, отец говорил, что вам на винограднике будут кстати любые рабочие руки. Но я могу и здесь чем-нибудь помочь. Д'oма мне приходилось вести все хозяйство… — Ева замолчала, заметив, что на самом деле никому это неинтересно.
Лишь тетка немного удивилась тому, что гостья все же говорит по-английски.
— Тогда можешь начать прямо с моей комнаты. Там нужно срочно прибраться, — бросила Береника с насмешкой.
— Сестрица, придержи свой нахальный язык. Ева — наша гостья, да будет тебе это известно. И она ни в коем случае не станет убираться в наших комнатах!
— Адриан, присядь же наконец, чтобы мы смогли приступить к трапезе, — проворчал пожилой господин.
Береника показала брату язык, но за столом никто не обратил на это внимания. «У нас за столом такого никогда бы не позволили», — удивленно подумала Ева о манерах хозяйской дочки.
Едва девушка села на свое место, как к ней вежливо обратилась тетка:
— Это очень мило, что ты предлагаешь нам помощь. Мы подумаем, чем ты можешь быть полезной. На винограднике ты бы могла помочь при сборе урожая, но теперь это неактуально.
— Я, наверное, знаю чем, — вмешался Адриан. — Мне ведь, прежде чем отправиться в Веллингтон, нужно поехать в Мини [3] на «Болд Вайнери», чтобы ты, мама, смогла продать участок, не так ли?
— Да, я бы этого хотела, если мой сын непременно желает стать архитектором.
3
Район Нейпира.
— Так вот, мне нужен толковый помощник, который бы интересовался домами и имел хороший вкус.
На эти слова отреагировала лишь Береника.
— Наша немецкая кузина и вкус! — воскликнула она с блеющим смехом. — Ты, наверное, шутишь! Только взгляни на ткань ее платья. Шерсть летом! Кто такое носит?!
— Береника, пожалуйста! В Германии сейчас зима. Угадать погоду невозможно. Лучше всего, если ты подаришь ей свои поношенные летние платья, которые мы все равно хотели отдать нуждающимся, — деловито вмешалась тетушка. — Мы обязательно подыщем тебе занятие. Ты умеешь готовить?
Ева кивнула.
— Возможно, на этом и остановимся. Наша повариха беременна и вот-вот разродится.
Ева бросила взгляд на Адриана, который сидел напротив нее. Он побагровел от злости и был готов резко возразить матери. Но Ева этого не хотела. Она подала ему знак молчать. Не стоило усугублять и без того накаленную атмосферу в комнате. И не стоило злоупотреблять расположением Адриана. Ева твердо решила: как только придет первое письмо от отца, она будет умолять его выслать деньги на билет до Америки. Здесь девушка не хотела оставаться ни на один день дольше, чем потребуется. Береника оказалась невоспитанной и вздорной, а ее мать, хотя и старалась, но тоже была бестактна. «Она сама не понимает этого, даже когда говорит о платьях для нуждающихся», — подумала Ева, тоскуя по домашнему очагу и вспоминая немногие моменты, когда ее мама пребывала в добром здравии…