Принцесса стоит смерти
Шрифт:
Эрнадо смотрел на меня с неприкрытым интересом.
— Невозможно. Этот металл производят на специальных заводах. И затачивают там же.
— Тогда сделай диски из обычной тонкой стали. А на края привари кромки из лезвий сломанных мечей.
— Такой тонкий металл приварить невозможно. Он прогорит насквозь.
— Тогда приклей их! Клей для металла, надеюсь, у вас делают?
— Делают, — медленно произнес Эрнадо. В его глазах я впервые увидел не сочувствие и не иронию, а удивленное уважение.
— Хорошо. В центре больших дисков должно быть утолщение, удобное
— Твое оружие смертельно опасно и для тебя самого, — задумчиво сказал Эрнадо.
— Возможно. Для маленьких дисков необходимо еще…
— Я уже все понял, — остановил меня Эрнадо. — Работа займет часа четыре.
— Тебе помочь?
— Не надо. Не думаю, что наши инструменты похожи на те, к которым ты привык. Лучше включи проектор и потренируйся.
Он скрылся в убежище. А я, вздохнув, подошел к пластиковому ящичку проектора. Надавил на клавишу воспроизведения. Прозрачный цилиндрик на панели проектора засветился. В нескольких метрах от меня возникла вполне реальная фигура в пятнистом комбинезоне. Голографический противник выглядел более чем убедительно. Особенно сейчас, когда извлекал из ножен плоскостной меч…
Я встал в основную стойку, подобрал с земли первый попавшийся клинок. Нажал кнопку, подтачивая его. Иллюзорная фигура неторопливо замахнулась. «Курс молодого бойца» начался. Я взмахнул мечом, парируя несуществующий удар.
Родись я на сто лет раньше, мне бы пришлось гораздо легче. Двадцатый век давно уже забыл о мечах и саблях. К счастью, мне приходилось учиться кен-до — японским приемам борьбы с палкой, и драке на нунчаках. Короткая палка в кен-до — это, по сути, тот же меч… Мысль о нунчаках заставила меня поразмыслить и об этом оружии. Но уже через несколько секунд я понял, что с нунчаками против плоскостного меча не выстоял бы и Брюс Ли.
Эрнадо справился со своей работой за три с половиной часа. К этому времени я успел более-менее прилично повторить первый и второй этапы обучения, и просмотреть в замедленном темпе третий и седьмой, самый высший. В седьмом этапе я старался просто запомнить самые опасные приемы нападения. К сожалению, безобидных приемов на седьмом этапе не было. Самая невинная оборонительная стойка здесь превращалась в стремительную и беспощадную атаку. Поколебавшись, я стал разучивать два атакующих приема, сложных, но имеющих что-то общее с приемами кен-до. Похоже, что основной принцип обучения бою на одноатомных мечах не допускал перепрыгивания с этапа на этап. В таком случае знание сложных приемов могло сбить с толка противника.
За этим занятием меня и застал Эрнадо. Он был явно поражен, но ничего не сказал. Молча поставил на землю рядом с проектором пластмассовый ящик, наполненный моими «заказами», и отошел в сторону. Внимательно посмотрев на мои движения, мягко сказал:
— Этот поворот выполняй плавнее. Меч противника уже отбит или перерублен, скорость тут ни к чему. А ты теряешь равновесие перед атакой.
Я кивнул, повторяя прием.
— Уже лучше. Хотел бы я потренировать тебя месяц-другой, — с прорезавшимся
— Увы, это невозможно.
— Да. Только Сеятели обладали властью над временем. Мы пока лишь подбираемся к управлению темпоральными полями.
Я молча принял к сведению, что неведомая цивилизация сумела покорить даже время. Мне это мало что давало. Выключив проектор я склонился над принесенным Эрнадо ящиком.
Оружие оказалось лучше, чем я предполагал. Мало того, что по аэродинамике диски ничуть не уступали японским сюрикенам. Режущие кромки были собраны из таких крошечных осколков плоскостного лезвия, что казались сплошными. Вдобавок Эрнадо снабдил каждый большой диск чехлом из тонкой и, видимо, магнитной ткани. Диск лежал в нем, не касаясь стенок, и не прорезая их.
— Будешь испытывать? — напряженно спросил Эрнадо.
Я посмотрел на него. И с удивлением понял, что Эрнадо боится. Незнакомое оружие, которым я предположительно умел пользоваться, внушало ему страх.
— Давай, вначале ты.
— Нет уж! — Эрнадо неожиданно рассмеялся. — Я попробовал.
Он поднял правую руку, и я увидел на кисти тонкий и длинный порез, покрытый прозрачной пленкой.
— Такого со мной не случалось с пятилетнего возраста. Хорошо еще, что сухожилия не задеты.
— Больно? — с сочувствием спросил я.
— Нет, абсолютно. Раны от одноатомника почти не болят… ты еще в этом убедишься, — оптимистично добавил Эрнадо.
Я осторожно вынул диск из чехла. Он оказался достаточно тяжелым, Эрнадо правильно подобрал вес. А я ведь об этом и не подумал… Мне определенно повезло с наставником.
Сжимая диск за утолщенную середину я отвел руку для броска. Расслабился, пытаясь представить, что в руках у меня обыкновенная, только что выточенная «звездочка». И метнул диск, целясь в тонкое деревцо росшее перед убежищем.
Деревце качнулось и упало, перерезанное в полутора метрах от земли. А диск исчез.
Я посмотрел на пальцы — целы. И спросил, сам пораженный произведенным эффектом.
— А где он?
— Полагаю, что в бетонной стене убежища, — серьезно и уважительно ответил Эрнадо. — Диск не настолько тонок, чтобы пробить ее насквозь. Похоже, что этого экземпляра мы лишились.
— Все большие диски сбалансированы одинаково?
— Да.
— Тогда первая часть испытаний закончена.
Маленькие диски мы испытали вместе с Эрнадо. Технология их применения была куда проще…
— Через полгода это оружие будет известно по всей галактике, — сказал Эрнадо. — Не знаю, сколько горя это принесет…
— У меня нет другого выхода, — мрачно ответил я. — С одним мечом я буду беспомощен.
Эрнадо пожал плечами. Похоже, мои упражнения с мечом из седьмого этапа произвели впечатление даже на него.
— Больше идей у тебя нет? — спросил он.
— Пока нет.
— Я рад.
Иронией в его словах даже и не пахло.
Достав свои «цитрусовые» шарики, Эрнадо разжевал пару. Предложил и мне, но я лишь покачал головой. Тогда он достал запаянные в пленку белые таблетки. Одну такую я проглотил перед завтраком.