Принцип невмешательства
Шрифт:
Напустив страху, я довольно развалился на койке.
— Эй, — послышался неожиданно тихий голос Гаряныча. — Так, может, нам не пить?
— Сколько у вас? — деловито спросил я.
— Да парочка по ноль-пять.
— Дай посмотрю.
Водкой это, конечно, не было — так, синтетическая дрянь с запахом спирта, что продается из-под полы в залах ожидания в специальных пластиковых пакетах. Зато у нее был ощутимый плюс — после употребления обычно клонило в сон.
— Аккуратно и тихо, — разрешил я. — И быстро. Ничего, мужики, когда прилетите, погуляете будь здоров! — Подбодрить тоже надо. — Я точно знаю,
Уф… Как дети, право.
Дельта-Экспресс-2 была построена с расчетом на вдесятеро большее количество людей, чем прилетело на «Галактике». Вся толпа вновь прибывших смотрелась достаточно несерьезно в масштабах огромного зала ожидания внешних рейсов.
Нас встречали несколько девушек в форменных комбинезонах корпорации да один менеджер-мужчина в классическом костюме. Он же произнес короткую вступительную речь.
— Добро пожаловать на Дельту — одну из самых богатых колоний корпорации! — воодушевляюще начал он, однако быстро закруглился. — Надеюсь, вам здесь понравится. Подходите к девушкам — они выдадут индивидуальные коммуникаторы, которые помогут вам ориентироваться в Политауне и шахтах, а также дадут доступ в соответствии с вашим уровнем и обязанностями.
К девушкам быстро выстроились очереди, но все происходило очень быстро — корпорация ценила время.
Индивидуальный комм оказался браслетом, да не обычным, а с функцией биоидентификации. Узнал я это по легкому уколу в руку и запустившейся диагностической программе, запоминающей мои параметры.
Когда все разобрались с браслетами, мужчина сказал:
— Дальше следуйте указаниям ваших браслетов, а если отклонитесь, вам помогут сотрудники службы безопасности, не волнуйтесь.
Он фальшиво улыбнулся.
«Следуйте вдоль сиреневой линии!» — приказал мой браслет приятным женским голосом. И правда, на полу вдруг появилась жирная сиреневая линия, которая вдобавок еще и светилась. И я вместе со всей неорганизованной толпой направился прочь из зала.
Шли недолго. Зал ожидания внутренних рейсов располагался буквально в двух шагах от предыдущего. И там нас уже ждал шаттл.
Правда, корабля мы не увидели. Двери зала вели прямо в приемный рукав, по которому мы попали внутрь шаттла, разместившись в противоперегрузочных креслах достаточно тесного салона. И никаких иллюминаторов, только мониторы, показывающие картинку снаружи.
Снаружи было интересно. И если мониторы правого борта показывали только звезды да часть орбитальной станции, то слева почти весь обзор загораживала Дельта. И даже с орбиты сразу становилось понятно, почему ее вторым названием стал Котел.
Внизу все кипело и бурлило. Смесь различных углеводородов, среди которых преобладал метан, под воздействием огромных давлений и переменных температур из-за суточного вращения планеты находилась в постоянном движении. Огромные массы углеводородов не просто перемещались в пространстве в виде громадных вихрей, также они постоянно переходили из одного агрегатного состояния в другое — ото льда на почти не освещаемых звездой полюсах до жидкости и газа в более теплых широтах. Но с орбиты можно было увидеть только верхние слои атмосферы;
И в этот кипящий бульон нам предстояло погрузиться.
Легкий толчок да дернувшаяся картинка на мониторах — стартовали. И никаких объявлений и пожеланий приятного полета, все сугубо функционально и без лишних формальностей. Мы теперь внутри корпорации. Можно забыть про свою страну в частности и Землю в целом — ты больше не имеешь к ним отношения. Твое государство — корпорация, она будет решать, что тебе делать, как жить и как работать. И если ты ей не понравишься, обратиться за помощью будет не к кому.
Спустя полчаса полета стало понятно, для чего в салоне стоят противоперегрузочные кресла вместо обычных. При входе в атмосферу началась болтанка, все усиливающаяся при приближении к поверхности. Картинка на мониторах мигнула и пропала; спустя минуту возникла вновь, но это уже было не изображение с внешних камер, а синтетическая реконструкция показаний внешних датчиков, более устойчивых к условиям снаружи.
А снаружи было жарко. Внешняя активная обшивка, раскаленная добела, постепенно испарялась, не давая сгореть шаттлу, который сейчас фактически падал в безбрежный океан метановых паров. Мощные порывы ветра то и дело сотрясали его, подбрасывая, как пушинку, а люди внутри с трудом сдерживали желание избавиться от остатков завтрака. Некоторым это не удалось, и предусмотрительно приготовленные бумажные пакеты весьма пригодились.
— Мы точно не падаем? — спросил меня сосед справа, от волнения едва не разорвавший бумажный пакет пополам.
— Разумеется, мы падаем, — «успокоил» я. — Но падаем контролируемо, в штатном режиме. Пока нет повода для беспокойства.
Мои слова не оказали должного эффекта, потому как вдруг внезапно замигал и выключился верхний свет. В темноте бурлящий ад на мониторах выглядел куда более зловеще.
— Это нормально?! — едва не завопил сосед, рискуя организовать небольшую панику.
— Иногда бывает, — как можно более равнодушно сказал я. — Если пилотам необходим запас энергии, лишних потребителей могут отключить. Так, на всякий случай.
Сам я не особо верил, что такой мизер, как освещение салона, мог играть какую-то роль, но паника среди пассажиров еще никогда не приносила пользы.
И только спустя несколько минут зажглось аварийное освещение. Конечно же красное, отчего оптимизма у пассажиров не прибавилось. Потом гермодверь со стороны кабины пилотов распахнулась, и через салон спешно прошел человек в скафандре с открытым забралом, тихо матерящийся сквозь зубы. Его пытались спросить, что случилось, но он всех проигнорировал.
Зато вскоре вновь загорелся свет, а болтанка начала стихать.
Еще один толчок — приземлились. И поехали куда-то вниз на платформе огромного лифта, только мелькали огни на мониторах.
Остановились, шаттл продвинулся куда-то в сторону, после чего окончательно замер.
Браслет завибрировал, привлекая внимание, и сиреневая линия опять появилась передо мной, приглашая идти. И вновь нестройная толпа потянулась на выход — каждый по своей индивидуальной программе.
Шаттла я так и не увидел — приемный рукав опять вывел прямо в зал ожидания, скрывая корабль где-то в недрах ангаров.