Принцип Отелло
Шрифт:
– Ну, давай, двигаем, что ли…
Они вошли. Василиса тут же бегло осмотрела квартиру. Конечно, Саньки дома не оказалось. И уходил или убегал он спешно, раз забыл в замочной скважине ключи со стороны квартиры. Либо не успел запереть, либо не собирался.
– Не дали ему, – крякнул мужик, когда она всплеснула руками и высказала свое предположение вслух.
– Как не дали? – не поняла она. – Кто не дал?
– Кто забрал его, тот и не дал.
Было видно, что не очень-то ему хотелось отвечать на ее вопросы. Или просто тяжеловато с похмелья.
– А
– Ты того… не ори на меня, девочка, – обиженно протянул мужик, глядя на нее с маетной надеждой. – Пришла, понимаешь, тут, в квартиру влезла… Ключи забрала… А ну как пропадет чего? Придут вот, спросят, а я что скажу?
– Ничего ты не скажешь! – заверила его Василиса, вкладывая в его алчную ладонь две сотни. – Я ему друг, не чужой человек. Потому и дверь заперла, и ключи забрала. Он вернется и с меня их спросит.
Деньги исчезли в огромном кармане оранжевой куртки.
– Вряд ли вернется-то.
– Почему? – наседала Василиса на соседа. – И кто его забрал, ты так и не ответил…
Мужик уже, видимо, пожалел, что с ней связался. Но отрабатывать две сотни, полученные за просто так на опохмелку, надо было по всем правилам, диктуемым кодексом чести любого нормального мужика. Поэтому, опасливо свесив голову через лестничные перила и убедившись, что их двоих никто не подслушивает с нижних этажей, сосед зашептал:
– Рано утром сегодня я у окна торчал, курил в форточку. Голова трещит…
– Короче!
– Ладно… – Дядька неодобрительно покосился на Василису. – Смотрю, машина ментовская подъезжает.
– Что за машина?
– «Десятка».
– А с чего ты решил, что машина из милиции?
– Так она ж с фигней, которая сверкает на крыше, была.
– С мигалкой, что ли?
– Ага, такая большая, как у гаишников. Может, на их машине и приезжали. Вышли двое. Один в форме, второй в штатском. Поговорили с кем-то по телефону. Вошли в подъезд. Я, короче, перепугался.
– С чего вдруг?
– Так вчера мы… мы в пивнухе за углом пошумели с мужиками, – виновато засопел мужик, – вот и подумал, что они по мою душу. Встал я возле двери входной, ухо приложил, затаился. А у самого ливер так ходуном и ходит. Погулял, думаю! Теперь на работу стуканут, а я на испытательном сроке…
– Дальше!
Василиса на него даже ногой притопнула. Слушать про чужие проблемы с работодателями у нее не было времени.
– Ага… они поднялись и на лестничной клетке топчутся. А я слушаю… Потом начали к компьютерщику в дверь звонить. Он им открыл. Слышно было, как дверь открылась. Потом шум какой-то…
– Дрались, что ли?
– Может, и дрались. У меня же «глазка» нет, не видно. А открывать я не стал. Дурак, что ли? Потом все затихло вроде. Я снова к окну. Ну, они его и выволокли.
– Как выволокли? Он что, сам идти не мог? – Во рту у Василисы пересохло
– Может, и мог, но не шел. Они его под руки, как мешок, тащили. Свет-то от фонаря хороший, я рассмотрел. А ноги прямо по земле волоклись. Даже след в пыли остался, его уже потом затоптали. – Мужик пощупал хрустящие купюры в кармане и взмолился: – Ладно тебе приставать-то! Пойду я!
– Сейчас уйдешь. Что было дальше?
– А все. Сунули его на заднее сиденье. Ноги вот так подобрали, – он показал, как впихивали на заднее сиденье безвольные Санькины ноги, – и уехали.
– Он без сознания, что ли, был?
Василиса просто так спросила, потому что на ответ не особо надеялась. Но мужик неожиданно ответил, утвердительно кивнув:
– Отключили они его, точняк. Я потом на ступеньках в подъезде кровь видал. Может, в нос тюкнули, а может, по башке. Странно вообще как-то забирали парня. У меня в прошлом году самогонный аппарат когда конфисковывали, так и понятых со всех квартир созвали, и бумаг понаписали целую стопку. Везде расписаться заставили. Какое преступление, скажите! А тут тихонько, без свидетелей, по темнышку…
– Темно было? Во сколько же?
– На часы не смотрел, врать не стану. Но темно было, а ты считай. Радио тоже не говорило еще. Так я пошел, горит же все внутри…
Василиса кивнула позволительно, и мужик, как был в резиновых шлепанцах на босу ногу, так и помчался вниз по лестнице. Следом за ним – правда, не так резво – и она начала спускаться.
Выходит, Саньку опять забрала милиция. Только задержание снова проходило вопреки всем процессуальным нормам. Нечисто, ох как нечисто все это выглядело! И где он теперь, друг ее, помощник и брат почти? Где его искать? В ближайшем милицейском участке? Ее туда вряд ли допустят и на вопросы уж точно отвечать не станут. А вот Глебова…
Да, Арчи никто послать не посмеет. Тот хоть что-то да сумеет разузнать. Надо отправляться к нему, тем более что на встрече он сам настаивал.
Глава 7
Глебов встретил ее на пороге квартиры совершенно без энтузиазма. И удивился будто бы, а ведь договаривались. Мало того, подставил ногу, придерживая дверь, и держал Василису на лестнице минут пять, неохотно отвечая на ее приветствия.
– Артур, так я войду? – Василиса налегла грудью на дверь. – Или ты занят?
Кажется, история повторялась. Именно с такой ситуации начиналась последняя встреча Василисы с Саней Сигитовым.
– Занят я, Васек, еще как занят, – вздохнул Глебов, но ногу убрал и войти позволил. – Никакой личной жизни с вами… А ты так вообще решила у меня прописаться. Вечером приходишь, с утра покоя не даешь…
– Арчи! – возмутилась Василиса, вешая плащ на вешалку. – Ты обкурился, что ли? Мы же с тобой договаривались утром встретиться.
– Не с тобой, а с Сигитовым, между прочим, – поправил Глебов со вздохом. – А его, как вижу, с тобой нет.